– Я не могу сейчас это обсуждать. Мне нужно домой, к дочери. Если у вас есть другие вопросы, приходите в Биддисту вечером, когда она уснет. И лучше, когда Мартин будет дома. Знаю, звучит глупо, но мне сложно говорить об этом одной.

Перес вспомнил, какой уверенной и сильной выглядела Дон при первой встрече. «Вот как влияет на людей насилие, – подумал он. – Оно превращает в жертв всех вокруг».

Глава 42

«Может, и впрямь лучше поговорить с Дон и Мартином одновременно», – подумал Перес. Он отъехал из Мидлтона в сторону Леруика и остановился чуть дальше, чтобы Дон не заметила его машину у школы, когда выйдет. Она и так нервничала, а ему не хотелось ее пугать – вдруг решит, будто он следит за ней. Он припарковался на обочине рядом с чахлыми деревцами, которые кто-то посадил давным-давно, чтобы сдерживать ветер, и стал обдумывать план на вечер.

Пока Дон укладывает Элис, можно заехать к Кенни и взять мазок на ДНК. Но Перес пока не готов был с ним разговаривать. Он снова понял, как ему необходимы горячая еда и ванна – время на то, чтобы привести мысли в порядок. Решение уже маячило где-то на горизонте, но не хватало доказательств. А без них об аресте и речи быть не могло.

Он вернулся в Леруик и припарковался в переулке возле своего дома. Войдя внутрь, распахнул окна, так что ветер раздувал занавески, хлопал дверьми. У соседей играло радио, и звуки тоже долетали с ветром. Перес узнал трек с последнего альбома Родди Синклера. Наскоро приготовил яичницу, тосты, кофе и поел, сидя на подоконнике с тарелкой на коленях и наблюдая, как уходит паром на Брессей. Потом набрал горячую ванну и почти задремал в воде, перебирая версии. Обычно Перес не был склонен к теориям заговора, но сейчас позволял себе даже самые нелепые предположения. Расследование – это всегда игра в «а что, если…». Наверное, Уайлдинг в точности так же придумывал свои истории.

Перед тем как выйти из дома, Перес позвонил Тейлору на мобильный, полагая, что англичанин уже не в участке. Тейлор остановился в том же отеле, что и в прошлый раз. Перес как-то заезжал за ним и поразился стерильности номера: кровать заправлена, одежда аккуратно сложена, на туалетном столике – ручка, расческа и блокнот, выстроенные в безупречную линию. Интересно, он вообще умеет расслабляться?

Судя по шуму в трубке, и сейчас Тейлор явно не отдыхал.

– Да?

– Твои ребята из Западного Йоркшира не находили в доме Бута фотографий? – Перес снова устроился у окна. – Кто-то ведь снимал то лето – у нас есть групповое фото с Беллой и гостями. Может, сохранилось что-то еще?

Повисла пауза. Тейлор пытался уловить ход его мыслей.

– Ты чего-то недоговариваешь, Джимми?

Теперь замялся Перес.

– Мне нужно снова поговорить с Уильямсонами, – сказал он. – Потом возьму мазок у Кенни. Встретимся позже в Биддисте? Или ты предпочел бы поспать?

– Нет смысла, – хрипло рассмеялся Тейлор. – Я думал, здешние зимы – худшее, что можно вообразить, но безумные светлые ночи просто сводят с ума. Знаю, я не самый приятный напарник в этом расследовании. Спишем это на полярный день и недосып. Если найдут фото, попрошу отсканировать и прислать. Распечатаю и привезу.

– Нашел запись того документального фильма?

– Он есть у матери Сэнди. Она сохранила из-за кадров с Шетландами. Сэнди уплыл на Уолси, чтобы забрать, надеется успеть на последний паром обратно.

– Хорошо.

Тейлор снова чуть помедлил.

– Джимми?

– Что?

– Неважно. Хотел спросить совета, но это подождет. Тебе пора.

Перес положил трубку и только потом сообразил, что они не договорились о месте встречи. Но Биддиста не такая уж большая. Тейлор его найдет. Да и сам Перес пока не знает, где будет.

Когда он приехал к Уильямсонам, девочка уже спала, но все взрослые были на месте. Даже Агги позвали из соседнего дома. Перес не ожидал этого и не был уверен, что это хорошо, но выпроваживать ее сейчас означало начать разговор с конфликта. К тому же ему все равно нужно было поговорить и с ней. Они сидели рядком на диване. Мартин открыл дверь и вернулся на свое место.

– В чем дело, Джимми? Не думал, что ты любишь давить. Зачем ты приехал в школу и напугал мою жену?

– Я задаю вопросы. Именно за это мне и платят.

– Ты обвинил ее в том, что она знает убийцу!

– Нет, – холодно ответил Перес. Он терпеть не мог, когда его считают грубияном. В наступившей паузе он размышлял, стоило ли действовать иначе. Но они должны понимать серьезность ситуации. – Я спросил, есть ли у нее предположения. Это совсем другое. Если бы я считал, что она в курсе происходящего, то уже арестовал бы ее за препятствование правосудию. – Он помолчал. – Мне нужен был взгляд со стороны. Дон здесь недавно, она более объективна. Только и всего.

До сих пор Дон молчала, но теперь заговорила:

– Простите. Я слишком бурно отреагировала. Но это ужасно. Насилие прямо у порога. Сначала казалось, что это где-то там… а теперь оно проникло в наш дом, стало частью нашей жизни. Неужели кто-то ненавидит всех жителей Биддисты?

– Нет, – сказал Перес. – Думаю, дело не в этом.

Повисло молчание.

– А ты, Агги? – спросил он. – Можешь рассказать, что здесь происходит?

Она сидела на диване, держа спину идеально прямо, и когда покачала головой, все остальное оставалось неподвижным, поэтому жест выглядел неестественным, будто у марионетки.

– Чем ты занималась пятнадцать лет назад?

– Жила в Скалловее с мужем, работала в гостинице и присматривала за Мартином.

– Твоя мать тогда еще жила в Биддисте?

– Да, в этом доме. Отец к тому времени уже умер. Я вернулась сюда после ее смерти.

– То есть ты часто приезжала?

– Очень часто, – сказала Агги. – В Скалловее я так и не прижилась. Может, потому муж таким и стал. Душой я никогда не лежала ни к браку, ни к той работе.

Перес взглянул на Мартина, ожидая реакции, шутки или хотя бы гримасы, но тот молчал.

– А ты, Мартин? Часто бывал в Биддисте?

– Я был подростком, – пожал плечами он. – Тусовки с друзьями, футбол, музыка. Меня сюда не тянуло. А в гостинице было весело: постояльцы, помощь отцу на кухне… Мне там нравилось.

Перес снова повернулся к Агги.

– Ты поддерживала связь с Беллой?

– Конечно. Я навещала ее в пасторском доме. Ей нравилось, когда я приходила, если рядом больше никого не было и некому было восхищаться ее роскошным