раз не ужаснулась — нет, громкое слово — тому, как огонь и вода не пощадили в бессчетный раз этот замок. Солнце не заглядывало в холл, но черные опаленные пасти на колоннах смахивали на небольшие порталы в безликую тьму.

Мисс Бут не было видно. Я поморщилась, потерла лоб рукой. Я не была беспомощна в быту и мне предстояло самой приготовить себе завтрак — было бы из чего.

И я уже решительно направилась в сторону подсобных помещений и кухни, как услышала за спиной сдавленный крик.

Глава двадцать четвертая

Жизнь порой сильно меняет людей, но я не представляла, чтобы человек, прошедший армейскую подготовку, мог так реагировать на разгромленный холл.

В глазах князя был нечеловеческий ужас.

— Я сожалею, что столько картин безвозвратно утрачено, — сказала я как можно более спокойно, — но согласитесь, картины не самая большая потеря.

Я не могла не воспользоваться ситуацией. При нашей работе становишься циником — иначе никак.

— Они были вам дороги? Не только в материальном плане?

Князь отступил назад, к самой лестнице, и чудом не споткнулся и не упал. Мне показалось, что картины его не заинтересовали.

— Здесь все горело? Опять?

— Не все, князь, картины. Даже рамы уцелели, что странно, — я не стала вдаваться в подробности и тем более излагать свои умозаключения, но указала рукой на стопку, по-прежнему лежавшую на столе. — Кристиан и я успели все потушить еще до приезда пожарных, но и команда отлично поработала. Как видите, повторного возгорания не случилось.

Князь на негнущихся ногах направился к первому попавшемуся креслу. Я поморщилась, припомнив свой опыт.

— Все залито водой, — предупредила я, — осторожнее. Вы слышите меня?

Я испытывала острое желание помахать у него перед лицом рукой, чтобы проверить реакции, а затем — вызвать парамедиков. Он был в шоке — таком же, в каком вчера была и мисс Бут, и я спросила себя — почему? Искусствовед не знал, что у него стены увешаны подделками? Или знал, ему плевать на картины, это же очевидно.

Князь добрел до кресла в состоянии, близком к обмороку. Я прокляла все на свете, подошла к нему и присела на корточки рядом так, чтобы попасть в поле его зрения. Морально я была готова применить решительные меры, физически пока настраивалась.

— Вы слышите меня, князь? Вам нужна помощь?

Он повернулся ко мне, словно не узнавая. Потом слабо улыбнулся, и я подумала, что отец Питер не ошибся в диагнозе… но по поведению князя диагноз должен быть не один.

Я на краю земли в компании психически ненормального человека. Осторожнее, Меган, у него что угодно может быть на уме.

Как он мог служить в армии? Возможно, в то время болезнь не была такой явной, а медицинская комиссия закрыла на его состояние глаза, отправив в какое-нибудь благопристойное и безопасное место, вроде секретариата при штабе.

— Картины были не застрахованы?

— Картины? — переспросил князь. — При чем тут картины?

— Не знаю. — Я улыбнулась. Надо было возвращать князя в реальность, пока он совсем не уплыл. — Это же вы повесили их здесь и меняете постоянно. Я видела одну, там мужчина в военной форме и девушка. Определенно они оба… из весьма родовитых семей.

— О какой картине вы говорите?

Он задал прекрасный вопрос. И этим все ограничилось, князь сидел, уткнув лицо в ладони, я поднялась, прикусив губу — ноги успели затечь в неудобной позе.

— Пойду поищу мисс Бут. Вам надо… — Что-нибудь выпить? Глупое предложение, если учесть, что с этим у князя проблем не возникло с самого раннего утра. — Выпить успокоительное.

Я колебалась — оставлять ли князя одного или плюнуть. Поджигать ему больше нечего, если не считать сам замок, но мебель настолько мокрая, что ей не поможет загореться даже напалм. В том, что это дело рук князя, я почти и не сомневалась, зная, что психически нездоровые люди с трудом контролируют себя и часто после не помнят своих деяний. Убедившись, что князь не собирается опять устраивать пожар — или убедив себя в этом — я пошла в подсобные помещения.

Вчера, когда мы шли по этому коридору с отцом Питером, я видела много дверей, сейчас мне предстояло потыкаться во все по очереди в поисках нужной, но, к счастью, именно дверь в кухню была открыта. Мисс Бут возилась у рабочего стола, услышав мои шаги, она быстро обернулась, и на ее лице я не увидела никаких следов вчерашнего происшествия. А ведь я была уверена, что била достаточно сильно.

— Доброе утро, мисс Бут. Кэрол, — поправилась я. Она уже занялась готовкой, не обращая на меня никакого внимания. — Хотела бы узнать у вас насчет завтрака. И еще… Вчера вы сказали, что мне стоит отсюда уехать. Я думала над этим весь день. Почему?

Мисс Бут отложила батон хлеба в сторону, и я предусмотрительно отошла, не сводя взгляд с ножа, лежавшего рядом. Хлебу от этого ножа еще не досталось, не хотелось бы, чтобы досталось мне.

— Здесь призрак, — негромко сказала она.

— Я знаю, я его видела. Он не агрессивен.

— Откуда вы знаете?

Если бы я не ночевала в этом замке, решила бы, что ночью его обитатели надышались каким-то подозрительным газом. Мисс Бут была заторможена так же, как и князь, но это могла быть реакция на успокоительное.

— Я прошла курс ксенобиологии в колледже.

— Он убьет всех так же, как уже убил, — проговорила мисс Бут, не поворачиваясь ко мне. — Вы, может быть, слышали. Я пережила стольких хозяев этого замка, Кристиан и его светлость остались последними.

— Почему же вы не уедете?

Я решила, что лучшим выходом будет заняться обыденными делами, поэтому подошла к старой плите — она, наверное, тоже пережила многих хозяев этого замка, — набрала в побитый эмалированный чайник воды, зажгла электрическую конфорку. Газа нет, и это говорит мне о том, что вести его сюда очень дорого, а электричество — что же, проводка, скорее всего, старая и ненадежная, и траты в итоге намного больше, и загореться проводка может, как было уже минимум один раз, но: электричество не пугает так, как емкость с газом.

— Мне некуда ехать, мэм. Я всю жизнь прожила здесь, даже когда уезжал его светлость.

— Это ведь было давно?

Я прислонилась