По моему виску бежала капелька пота. В одной руке я держала телефон, в другой — экстерминатор, и утереть ее не могла. Нужно было возвращаться к отцу Питеру, пока телефон еще давал свет.

Удивительно, но я вернулась без происшествий.

Отец Питер колдовал над печатями, но уже не молился, так что никакая совесть меня не грызла.

— Я видела его, — негромко сказала я. — И он телесный и различимый.

— Вот как? — без особого интереса отозвался отец Питер. — Ему много лет?

— Столько же, сколько замку, я полагаю. Легенда, если выкинуть то, что это покойный князь, все же не врет?

Отец Питер с кряхтением поднялся на ноги, обстоятельно отряхнулся, затем повернулся ко мне.

— Вы поняли, что это был за пожар? — спросил он. — Вы видели следы копоти на стенах… Комнату с призраками тоже нашли?

Я кивнула.

— Нет-нет, это не недоверие, Меган. Я хотел, чтобы вы сделали выводы, — он покачал головой. — Говорят то, что могут произнести, особенно когда дело касается таких людей, как Ланарты.

— Вы хотите сказать, что тот пожар был поджогом?

Я спросила наугад первое, что пришло в голову. Поджечь замок так, чтобы в итоге получилась такая картина пожара, наверное, крайне сложно, но и поджечь картины — сколько здесь не только тайн, но и игры слов! — тоже мудреная штука. Так, что сгорели холсты, но все остальное осталось нетронутым.

— Капитан допустил, что это так, — покивал отец Питер. — Вы решили, что загорелась проводка — это официальная версия, и здесь, на разломе, и где-то выше, так?

Я тоже кивнула. Решила, да.

— Разве нет?

— Возгорание пошло отсюда. Как вы понимаете, напряжения в печатях для этого недостаточно.

— Кто-то хотел открыть разлом?

— Пиромания обычно проявляется у детей и подростков, — поведал отец Питер. — Нейрохимические предрасположенности…

— Вот дерьмо.

Князю было всего семнадцать лет, и он отлично себя проявил. О природе пиромании, как и о других психических отклонениях, я знала преступно мало. Это была вообще не моя сфера.

Но это не политика и не экономика. Где-то в чем-то мне повезло, если можно назвать такое дело везением. Его не впишешь в свое резюме, мои отчеты по нему закроют под специальными грифами, а Дину сделают пару внушений, чтобы не слишком трепал языком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Здесь все в порядке? — я вспомнила, зачем пришел сюда отец Питер, и он с улыбкой кивнул, а затем вынул у меня из онемевшей руки телефон. Экстерминатор я, очнувшись, прикрепила обратно на пояс.

— Он болен и не собирается лечиться, — я забрала у отца Питера телефон. — И он опасен.

— Думаю, нет, и Кристиан, даст Создатель, миновал эту… предрасположенность. Больше такого не повторится. Я верю в это, по крайней мере.

Отец Питер легко подтолкнул меня к лестнице.

— Может, он хотел открыть разлом? — неуверенно предположила я. — Загнать туда эту сущность? Она не напала на меня, хотя и могла.

Мог ли князь поджечь картины? Бесспорно. Когда я встретила его с утра, уже пахло спиртным. Сначала спирт, потом масло или какой-то состав. С учетом моих ограниченных познаний и возможностей это вполне приемлемый вывод, за который мне никто не укажет на служебное несоответствие.

— Что вы еще хотите узнать. Меган?

Я вымоталась и смертельно хотела есть. Мне даже вопросы сформулировать было сложно, пусть я видела, что отец Питер настроен на то, чтобы быть до конца откровенным со мной.

— Вы хорошо их знаете? Я имею в виду… как людей?

— Нет, исключительно по службе, — отец Питер словно извинился за то, что не смог оказаться полезен. — Но то, что мне известно — надеюсь, с возрастом они стали… не так опасны. Понимаете, к чему я клоню?

«Князь уже не тот, кто был раньше», — вскользь бросила мисс Бут, когда умоляла меня бежать. Не значило ли это, что пироман стал серийным убийцей? Не потому ли Джейкоб предпочел сменить место работы, а что я знаю о том человеке, которого он прислал себе на замену, может, своего заклятого врага?

Мы вернулись туда, откуда и начали. Мисс Эджкомб ушла, и я спросила себя, сколько времени мы провели в подземелье. Разгром в холле меньше не стал, разве что вода не хлюпала под ногами, и все так же лежали стопками закопченные рамы, и не было ни Кристиана, ни князя, ни мисс Бут, никого.

Я поговорю с ней завтра, решила я. Лучше бы сегодня, время может не ждать, но она в сильном шоке и если и захочет что рассказать, наутро может не вспомнить, а мне могут понадобиться ее показания. Я понимала, что все это отговорки, что не мисс Бут, а я нуждаюсь немедленно в том, чтобы рухнуть без сил на кровать и проспать до утра, желательно без навязчивых сновидений. Сны и так я запоминала редко, но…

— Мой номер, — отец Питер протянул мне плотную карточку. Я улыбнулась — в Керриге все еще были в ходу визитки. — Звоните в любое время, но я уверен, вы справитесь. На меня же можете рассчитывать и распоряжаться мной, как вам будет угодно.

Я проводила его до дверей. У меня получилось закрыть тяжелый засов, может, я была первая, кто за столько времени это сделал, так он проржавел. Затем я пошла к себе в комнату, не чувствуя ни голода — а должна была, ни уставших ног.

В этом замке я, наверное, единственный здравомыслящий человек. И отбросим версии со страховкой и пьянством — князь резонно опасался, что им после невролога займется и психиатр. Не политика, не экономика, просто психическое заболевание, наследственное, скорее всего. Не первое, не последнее в таких семьях, как эта. Что за крик я слышала, полно, да верно ли то была ругань автора и редактора текста? Связи ведь не было, не было, не было…

Но было что-то еще. Что-то, что я упустила. Я толкнула дверь, обвела взглядом комнату. На этот раз, как мне показалось, никто не входил в нее и не пытался рыться в моих вещах. Не пытался и раньше, или я не замечала, но всегда можно взять и попробовать, почему бы и нет.

Я не помнила, как разделась, и уже было легла в постель,