Галл повернулся и зашагал прочь от костра, бросив через плечо:

— А после будем молиться, чтобы боги перенесли нас домой.

***

Паво проснулся бодрым после глубокого сна без сновидений. Было все еще темно, но он видел, что чернота восточного горизонта окрасилась темно-синим оттенком. Он сел и почесал голову. Кошмары об Отце не пришли к нему, и он ощутил странную грусть от их отсутствия. Он снова подумал о последней оборванной фразе Отца.

До того, как я встретил твою мать, я...

Он снова погладил кожаный браслет и криво улыбнулся.

— Могу лишь гадать, Отец.

В этот момент стая козодоев пронеслась над головой, издавая нежную, успокаивающую трель. В то же время темно-синева на востоке раскололась полоской оранжево-розового рассветного света. При виде этого на душе у него потеплело, и он вспомнил объятия, которыми они обменялись с Отцом.

Вытерев слезы с глаз, он встал и потянулся. Странно, но пока Кводрат, Зосима и Сура лежали рядом, Галла нигде не было видно. Он стянул свой грязный халат, чтобы войти в мелководье реки, ежась от холода. Взгляд вокруг по равнине не выявил никаких признаков угрозы. Возможно, ситуация в Бишапуре вышла из-под контроля после того, как они уехали. Возможно, никто их не ищет. Этот проблеск оптимизма еще больше поднял ему настроение. Он нырнул под воду и провел пальцами по волосам, вынырнув и снова чувствуя себя человеком. Он сморгнул воду с глаз, вытер капли с губ и увидел, что трое остальных зашевелились. Кводрат встал последним: резко сел, поднял одну ногу и издал пронзительную и натужную руладу ветров, ухмыляясь при виде того, как лица Зосимы и Суры сморщились от отвращения. Паво вышел из реки, вытираясь своим рваным халатом, промокая лицо насухо. Затем он остановился, моргая.

Что-то двигалось на восточном горизонте.

Нет... весь восточный горизонт двигался. Еще ближе была пара всадников. Персидские разведчики. Они кружили на своих конях, указывая на Паво, затем развернулись и растворились в ползущем горизонте.

— Командир, — хрипло произнес Паво, затем прочистил горло. — Командир! — крикнул он на этот раз, вертя головой в поисках Галла.

Дальше по берегу реки послышался хруст камней, и Галл появился поверх одной высокой выступающей скалы, прежде чем съехать вниз по ее склону. Выражение лица трибуна сказало ему две вещи: он вообще не спал и он видел именно то, что на них надвигалось.

— По коням — живо! — закричал Галл.

***

Тамур поднял в воздух золотой штандарт со львом; вены на его руках вздулись от тяжести.

— Вперед, сокрушим ложь! — проревел он.

Ответом стал похожий на рык гигантов рев более десяти тысяч воинов, вторивших боевому кличу своего спахбада. Всадники саваран хлынули по земле, словно нашествие саранчи, поднимая за собой стену пыли. По реке, параллельно их маршруту, прочные плоты несли вниз по течению мидийских копьеносцев и около двух тысяч несчастных, закованных в цепи пайганов.

У устья Залива флот сатрапии Персида будет ждать, чтобы переправить Тамура и его армию через Персидский залив. Выше по реке они смогут ударить через пустыню и обрушиться на римскую Сирию, словно чума. Возможно, тогда почерневшие руины его дворца покажутся незначительными. Он содрогнулся от ярости, вспомнив последнее, что увидел перед тем, как сесть на коня и возглавить саваран: его сокровищница, взломанная и опустошенная людьми, которые должны были бояться и уважать его. Этот образ воспламенял каждую его мысль. Пока его агенты в городе будут разбираться с виновными, он получит удовольствие, расправляясь с пятью римлянами, устроившими пожар. Они будут страдать, как псы. Они будут молить о смерти как об избавлении.

— Благородный спахбад Тамур, — произнес голос рядом с ним.

Он повернул свое хмурое лицо и увидел пуштикбан-салара, командира своих телохранителей.

Мужчина поднял позолоченную железную маску, открыв узкие глаза и жадную ухмылку.

— Римляне замечены.

— Я знал, что так и будет, — ровно ответил Тамур.

— Мы настигнем их в течение часа. Они направляются к побережью.

— Превосходно, — промурлыкал он. — Это послужит отличным упражнением в боевых построениях. Пусть наши ряды выстроятся дугой — мы погоним эту пятерку к берегу, как скот. И прикажи пайганам на плотах высадиться ближе к берегу, а затем присоединиться к нашему правому флангу.

— Отличный план, благородный спахбад, — кивнул пуштикбан-салар, пятясь, а затем пустил коня рысью, чтобы передать приказ.

Тамур с презрением посмотрел вслед угодливому псу. Семья этого человека давно жаждала занять место Дома Аспафета. Тамур помнил, как этот выродок и его отец часто посещали дворец, когда он был мальчишкой, их наглые попытки диктовать политику. Лишь присутствие Рамака рядом с Тамуром сдерживало их рвение к власти. Но Рамака больше нет. Не в первый раз со смерти архимага Тамур ощутил странную смесь гордыни и неуверенности в себе. Наслаждаясь новообретенной самостоятельностью, он в то же время жаждал, чтобы кто-то другой посоветовал, подсказал ему. Шипящие голоса шептали в его голове, и он хватался за каждый, гадая, его ли это мысли или мысли Рамака, угнездившегося в его разуме подобно демону. Он закрыл глаза и вцепился в поводья так, что костяшки побелели, а руки затряслись. Голоса умолкли, и он увидел, что должен сделать.

Узкоглазый пуштикбан-салар не вернется домой из этого похода, решил он с полуулыбкой. Смерть этого человека станет отличным угощением. Но сначала приятной закуской послужат римские псы. Он прищурился, глядя вперед на крошечный шлейф пыли от пяти римских всадников, тщетно убегающих к западному горизонту. Когда шлейф исчез за далекими травянистыми дюнами, глаза Тамура сузились.

— Бежать больше некуда, римские псы...

***

Кровь стучала в ушах Паво, когда его кобыла галопом перемахнула через травянистые дюны и спустилась на мягкий белый песок берега Персидского залива. Волны ритмично разбивались о берег, вздымая стену пенящейся белой пены, а за ней простирались туманные бирюзовые воды. Над головой с криками кружили и пикировали чайки и бакланы. Горячий утренний воздух был приправлен соленым привкусом. Он замедлил ход у кромки воды; остальные остановились рядом. Молча они смотрели на волны. Затем они бросили взгляд всего на милю или около того вверх по береговой линии на север, где устье Евфрата впадало в Залив. Там, сквозь марево жары и соленых брызг, они увидели массу кораблей, качающихся на волнах, с раздутыми парусами.

Персидский флот, догадался Паво. Саваран наступали на них с востока, а этот флот поймает их в ловушку с севера. Он глянул