одежду, от прежней целыми остались только ботинки, ремень, шейный платок и шляпа. Заодно подбираю наше оружие, «галил» оставляю гренландцу, а карабин задумчиво взвешиваю в руке. Взглядом нахожу агентессу Торн, дожидаюсь, пока она закончит раздавать очередные цэу, подхожу и вручаю ей этот кардинально кастомизированный «симонов».

– А это презент от меня, Карина. За своевременность.

Усмехнувшись, осматривает оружие, прищелкнув языком – ага, клуб «очумелые ручки», сам знаю, но в деле агрегат проверен, пока не подводил.

– Спасибо за сувенир. Но… это ведь ваш карабин?

– Был мой, теперь будет ваш.

– А запасной есть?

– Пока у Ингольва возьму, он сейчас не боец, а там куплю новый.

– Хотите, гляньте в трофеях. Все равно продавать будем, а со своих я лишнего не беру.

Мысль. Спасибо.

Трофейный арсенал испанцев, аккуратно разложенный на плащ-палатке, в основном заточен то ли под городские разборки, то ли под зачистку помещений. Пистолеты их – «глоки», «беретты», пара «чезеток» – меня не интересуют, но там и с более серьезными стволами слабовато, разве что бойцы Карины успели что-то прибрать в личное пользование. В наличии пара «ингремов», хеклеровский «эм-пэ-пять» с выдвижным прикладом, «микро-узи» и самозарядный дробовик «бенелли эм-два». А нормальных «длинных» стволов всего три: два юговских «калаша» – один с деревянным прикладом, второй с упором аки АКМС и ствольной насадкой под «тромблоны», – да укороченный «фал» в сильно потертом обвесе зеленоватого пластика. Поднимаю бельгийскую винтовку, смотрю повнимательнее – э, нет, не бельгиец это у нас, а австрийский «штурмгевер-пятьдесят восемь», его лицензионный клон, впрочем, один хрен; ну и складной приклад не из алюминиевых трубок, а из пластика. Сняв крышку ствольной коробки и бегло осмотрев внутренности, вижу, что железо ухоженное и даже не слишком пользованное, а что много таскали на природу, судя по потертости обвеса, так хуже стрелять он из-за этого не стал. В общем, пять сотен экю на бочку – и австробельгиец, пара сдвоенных подсумков с четырьмя магазинами, а заодно и сотня патронов «в нагрузку» переходят в мое полное владение. Как говорится, это я удачно зашел.

Перевешиваю подсумки к себе на РПС. Один из бойцов, некрупный и с раскрашенной маскировочными пятнами мордой, вдруг хлопает меня по плечу.

– Эй, не узнаешь?

– Нет, – честно говорю я, – может, когда краску смоешь…

– Лассе-Лебедь.

Моргаю. Имя знакомое, капрал Лассе Свантессон, позывной «Лебедь», как раз из тех сотрудников Патрульной службы, с которыми мы с Сарой в том году ездили в командировку… и по одной из специальностей товарищ как раз был снайпером, ну или «эс-ди-эм», в досье к нему я не заглядывал.

– Помню, конечно, – жму лапу. – Это ты снайпером отработал?

– Ага. Я и Энди, но его ты не знаешь.

– Неважно. Пиво с меня, или что хотите. Спасибо, ребята.

– Брось, в бою за такое не благодарят.

– Так то в бою, а у нас планировались мирные переговоры.

На раскрашенной под кикимору физии Лебедя сверкает белозубый оскал.

– Ну а что, на мирных переговорах опергруппа Патруля в прикрытии – весомый аргумент.

Аргумент, ага. И даже не стану спрашивать, почему бойцы Патрульной службы сменили форменную «шоколадку» на «горку» без знаков различия, да и транспорт у них условно-цивильный, а не штатный орденский. И так понятно: связей у комиссара Лоренцо вполне достаточно, чтобы привлечь людей из других структур, но светить такое ведомственное сотрудничество – не всегда нужно.

Территория Европейского Союза, окрестности г. Мадрид. Среда, 35/03/22 16:13

Забирать «добычу» сеньор комиссар прибывает самолично. Пока Ортегу и Янеса с компанией переводят из кунга «унимога» в закрытый фургон и туда же затаскивают три трупа в полиэтиленовых мешках, Рамирес и агентесса Торн что-то обсуждают, наконец приходят к консенсусу и комиссар подзывает меня.

– Благодарю за содействие, сеньор Владимир, ваше участие в операции здесь заканчивается. Дальше сами разберемся.

– Как скажете, – не возражаю я. – Да, тут один тонкой момент: участок теперь по купчей принадлежит Янесу, а деньги на покупку…

– Даже и не думайте. Янес, если надо будет, сам оформит дарственную на все свое имущество в пользу республики. Свидетелей и улик достаточно. Все, что вы с него получили – ваше, распоряжайтесь как угодно.

Ну как скажете, сеньор комиссар. Я готов был вернуть взнос, даже с собой пятьдесят штук наличностью прихватил, но если Испанская республика считает, что деньги эти ей не нужны, применение им найдется.

– Вы сейчас в Демидовск? – спрашивает Рамирес.

– Да я бы с радостью, сеньор Лоренцо, – развожу руками, – жену и ребенка месяц не видел… однако придется задержаться. Напарник пострадал в засаде, жить-то будет и калекой не останется, но сейчас не может ни ходить, ни вести машину, ни даже нормально сидеть; придется помочь ему добраться до дому. А дом у него в другой стороне, где-то на китайской границе.

– Не самое безопасное место… Как называется?

– Мидгард, он сказал.

– Как-как? Это из мифологии, кажется?

– Верхний правый угол немецкого анклава, сеньор Лоренцо, – вступает Карина. – На берегу за Нойехафеном. Основатели общины действительно слегка сдвинуты на нордических мифах, но в целом ничего особенно дурного я о них не слышала.

– Что ж, ладно. Тогда удачной вам дороги. Потом передайте директору Крофту мои наилучшие пожелания – и, если я когда-нибудь смогу оказать вам какую-либо услугу…

– Можете, – внезапно осеняет меня, – вот прямо сейчас.

– Да?

– Никогда из «маузера» не стрелял. Не одолжите на пару минут?

Рамирес и агентесса Торн хором смеются, комиссар Лоренцо снимает портупею с тяжелой деревянной кобурой и передает мне.

– Только это не «маузер», а «астра», модель «девять-ноль-три». Коли душа просит – попробуйте. Сразу предупреждаю, ваш «кольт» в руке удобнее.

– Знаю. Но хочется самому прочувствовать.

Распадок между двух холмов вполне годится на роль стрельбища, там я ни в какого случайного прохожего не попаду… В руке пистолет чрезмерно тяжелый и громоздкий, пробую взять «по-дуэльному» – еще хуже. Выпускаю несколько пуль, сперва с одной руки, потом перехватив двумя, потом с упором ствола на внешнюю часть предплечья… агрегат точный, очень точный, и за счет тяжести в том числе, отдачей ствол почти не ведет, и все-таки он не для боя, а для тира… Кобуру у «маузера», и у «астры» тоже, можно приспособить к рукояти вроде как приклад, что я и делаю – но под кого этот приклад заточен, в упор не могу понять, он получается куда короче, чем у «калаша», который мне коротковат, ну и как надо скрючиться, чтобы из него целиться?.. И так приноравливаюсь, и эдак, делаю еще несколько выстрелов, в итоге качаю головой и возвращаю ствол комиссару Лоренцо.

– Не мое. Извините.

– Тут не за что извиняться, – улыбается тот, – я, разумеется, мог бы подсказать вам