Уверен, что вы с Эдиком скоро поладите. А пока он тебя действительно боится.

— Как жаль.

Хлопнула входная дверь. Я услышала, как парень несётся по лестнице.

— Забавный у тебя напарник, — фыркнула я. И громче добавила: — Можешь не спешить, я не собираюсь тебя догонять.

По идее, Эдик должен был меня услышать. Топот в подъезде затих. То ли парень перешёл на шаг, то ли выскочил на улицу.

— Твоё дружеское общение с судьёй Лилианой чувствуется почти сразу. Ты нахваталась её выражений и переняла манеру поведения, — сказал Вильгельм.

— Не полностью, — со смешком успокоила я.

Он притянул меня к себе.

— Ну что, на завтрак?

— Нет! Нас ведь больше никто не слушает?

Я со смешком потянулась к его губам.

— Синичка, тебе, наверное, неудобно при свете, — нерешительно шепнул Вильгельм. — Может, заберёшься под одеяло? Я не буду на тебя смотреть…

— Будешь!

Я расстегнула на нём рубашку. Муж вздохнул.

— Как хочешь, любимая.

— Хочу оказаться с тобой на этом диване как можно скорее!

* * *

Потом мы сидели на кухне и говорили, говорили… Взгляд Вильгельма смягчился, мы всё время обнимались или прикасались друг к другу. Я до сих пор боялась, что всё это окажется сном.

— Что у тебя за телефон? — спросил Вильгельм. — Раньше был другой, попроще.

— Я потеряла его тогда, в парке.

— Герберт подарил?

— Да.

Вильгельм глубоко вздохнул, а я зевнула. Невероятная усталость придавила меня к стулу. Уткнуться бы лицом в кухонный стол и проспать несколько часов.

— Синичка, милая, ты засыпаешь, — муж поднялся. — Давай отнесу тебя в комнату?

— Давай, — пробормотала я.

Он подхватил меня на руки. Мои веки отяжелели, глаза закрылись. Крепкие надёжные руки куда-то несли меня, и вскоре я оказалась на чём-то жёстком. Моих губ коснулись ласковые губы. Я хотела ответить на поцелуй, но провалилась в сон.

Я видела толстые деревья, яркое солнце и бегущих по зелёному лугу зайцев. Дорога из коричневых кирпичей вела к симпатичным домикам. Все они разного размера, выстроены в разных стилях и, похоже, в разные эпохи. Первым стоял двухэтажный дом за невысокой деревянной изгородью, увитой белыми розами. Обычный домик, ничего особенного, только во дворе вместо огорода — большие клумбы с разными яркими цветами. Из окна выглядывала красивая черноволосая девушка. Я не могла отвести взгляд от её больших синих глаз. Где-то я уже её видела. Почему-то мне хотелось предупредить девушку — останься здесь, в этом доме, наш мир для тебя опасен.

Тревожную картину рассеял резкий звук. Хлопок двери. Нет! Неужели возвращение к Вильгельму было лишь сном? Это слишком прекрасно, чтобы оказаться правдой. Я открыла глаза. Ещё темно — раннее утро или поздний вечер?

Ко мне приближался Герберт. Я села на кровати и прошептала:

— Герб, пожалуйста, только не сейчас! Давай отложим.

После такого сна переспать с Гербертом — выше моих сил. Меня трясло. Всего лишь сон…

Быстрые шаги по коридору. Дверь распахнулась, щёлкнул выключатель. Резкий яркий свет озарил встревоженное лицо Вильгельма. А в трёх шагах от дивана стоял незнакомый парень. Вид у него был растерянный. Не Герберт, просто похож, типаж тот же.

Мне это не приснилось! Муж действительно забрал меня к себе.

— Синичка, успокойся, тебя здесь никто не обидит.

Вильгельм сел рядом и обнял меня. Затем он повернулся к напарнику и со стальным блеском в глазах начал выговаривать:

— Что ты тут делаешь⁈ Тебя не учили, что нельзя входить в комнату без стука? По крайней мере, когда там находится женщина. Ты не слышал, что я на кухне?

Ошеломлённый, покрасневший парень старался не смотреть на меня.

— Извините, — бормотал он. — Я думал, что вы перешли в мою комнату. То есть, что мы поменялись комнатами.

Я еле сдержала смешок. Эдик испугался меня гораздо больше, чем я его. Молодой, воспитывался в другом мире, у Грааля, из женщин видел только жён и дочерей рыцарей, знакомых ему с детства. А я, незнакомая, сижу перед ним в рубашке Вильгельма, прикрывшись одеялом. Парень, наверное, догадывается, что больше на мне ничего нет. Для него это незнакомая ситуация, совсем растерялся, бедняга. Как бы тактично выставить его из комнаты?

— Сейчас же вон! — рявкнул Вильгельм.

Эдик вылетел за дверь.

— Ну зачем ты так? — я нервно хихикнула. — Он зашёл случайно.

— И напугал тебя, — муж чмокнул меня в щёку. — Я — его наставник, должен воспитывать. Не обращай внимания, если буду разговаривать с мальчишкой жёстко. Раньше ты бы в такой ситуации покраснела, а теперь смеёшься, — он задумчиво посмотрел на меня.

— Сильно изменилась?

— Нет. Если ты выспалась, любимая, — вставай, одевайся. Надо официально вас познакомить, а не то мой напарник, чего доброго, начнёт прятаться от тебя по квартире.

Я скинула одеяло. В неразобранной сумке быстро нашлись домашние брюки и футболка.

— Ничего, если я буду ходить в этом?

— Конечно.

Я сняла рубашку и влезла в просторную синюю футболку. Муж смотрел на меня каким-то новым, незнакомым взглядом.

— Ты что? — улыбнулась я.

— Привыкаю. Ты стала более… смелой.

Он встал и поцеловал меня.

— Ты раньше был таким же? — я кивнула на дверь.

— Какое-то время был, но быстро изменился, когда пришлось наблюдать за Лилией. Никогда бы не подумал, что в ней сохранилось много человеческого тепла.

— Действительно много.

Я вспомнила, как возилась со мной Лили в первые дни после ухода Вильгельма. Старалась не оставлять одну, постоянно отвлекала то делами, то разговорами. Поездка на море без меня доставила бы ей гораздо больше удовольствия. Однако Лили потащила меня с собой, чтобы дать возможность всё осмыслить, чтобы поговорить, отвлечь, поддержать.

— Вильгельм…

— Забудь пока это имя, — перебил он. — Ты можешь случайно назвать меня так при свидетелях.

— Хорошо, любимый. Иоганн говорил, что из Грарга есть выход, но он очень сложен. Что нужно сделать, чтобы уйти из проклятого ордена?

— Если ты думаешь уговорить на это своих друзей, можешь даже не пытаться, — с грустью ответил муж. — Для того чтобы выйти из Грарга и остаться в живых, человек должен пройти по светящейся дороге, испытывая сильнейшие душевные и физические страдания. С позволения любого рыцаря Грааля выходящий из Грарга пересечёт границу обычного мира и нашего поселения. А дальше для него начнётся ад. На земле такие мучения выдержать невозможно, но у святого Грааля не умирают. Человек должен в быстром темпе пережить в бреду всю свою граргскую жизнь. Каждое воспоминание будет болезненным, на теле появятся страшные раны. Отступившего от Грарга станет жечь огнём, замораживать льдом, в бреду он будет кричать от боли и рассказывать о своих служениях злу. Грарг станет мучить отступившихся