специфику секторов, он дал им должности здесь. Я с ними была мало знакома. Простые бесхитростные рубаки, Аракунар был танком в рейде, а Лагир… впрочем, уже не важно.

— Когда барьер между этими секторами разрушился, монстры начали смешиваться друг с другом, порождая новые цепи. Оба сектора стали секторами смерти, — вспомнила механистка. — Так говорила Айна на корабле.

— Да, — кивнула Аси. — Поэтому это сектора вечной войны. Наместники никогда не отлучаются, кроме прямого приказа Короля, и ведут безостановочные сражения за Чёрную Дорогу и защищают от вторжений двадцатый.

— Минор-ами… вечная война… подумать только, какая страшная судьба, — заметила Альма.

— Лагир погиб во время сражения с архитопами, — пожала плечами Аси. — Так что теперь всем заправляет его боевой брат. Не удивлюсь, если для него ничего не изменилось со времён Мрака. Может, у него даже духовный ресурс уже иссяк и Аракунар просто повторяет алгоритмы приказа защищать сектор.

— Тем не менее, Дорогу они защищают успешно, — высказал своё мнение я, глядя на мощную броню неизвестной технократической культуры и длинный излучатель непонятной формы и неподъёмного для человека размера.

Белая протянула мне свою руку. Я поднёс её к лицу и нежно коснулся её губами.

— Для разнообразия — ответил я Белке на невысказанный вопрос.

Преторианец последнего протокола [автономный техноцитовый сервер, в. ф]

Уровень угрозы: [не установлено]

Иммунитет: [не установлено]

Защита: [не установлено]

Свойства: локальный квантовый пересбор, сингуляр душ, реставрация,[не установлено]

— Выглядит внушительно.

— Неустановленные свойства говорят о том, что у Системы нет никакой информации о нём. Она отображает лишь те способности, которые удалось кому-то увидеть и занести в терминал, — пояснила Белая.

— Аракунара называли богом сражений, — сказала Аси. — Он находится в бою больше, чем спит. Так что модификаций у здешнего техноцита должно быть очень много.

— Как же нам повезло на пятнадцатом, что ты у нас ленивая, — усмехнулся я.

— Да мне и стандартной сборки Мрака хватило, чтобы забыть о мороке с теми, кто спустится за пятнадцатый, — отмахнулась бывший наместник двадцать второго сектора, — не говоря уж про мобов.

Белая при этих словах помрачнела и недобро посмотрела на Аси.

— И не надо на меня так смотреть, я тоже своего рода эмпат, — буркнула бывшая наместница в её сторону. — У них своя программа есть. Мрак знал, кого и куда ставить. Я же Ангедония, я пошла вас карать только, когда вы уже совсем обнаглели и полезли на двадцатый. Если б прошли и стали очередным бедствием, мне бы прилетело по шапке.

— Семнадцатые говорили, что техноцит, как и везде, первым не нападает. И советовали держаться поближе к нему у разломов. Кстати, Странник, может расскажешь о них? Ты ведь уже бывал здесь.

— Бывал, — подтвердил он. Причём секунду назад я не видел его, но уже привык, что стоит к нему обратиться, и будто он всегда находился рядом.

Скорее всего, гулял по другим мирам, поскольку в руке у него была фарфоровая чашка с золотым орнаментом. Сделав глоток, Странник повесил её в воздухе, и я видел, как она медленно тает, становясь полупрозрачной и утрачивая материальность.

— Первую половину сектора можете вообще не париться, — продолжил он. — Техноцит здесь серьёзный, ни одна муха не пролетит.

— А потом? Что там за разломы?

— Когда кое-кто решил взорвать Стену, эпицентр был где-то этаже на шестом. С вершины идёт крупный разлом с кусками зависших в воздухе локаций. Он тянется несколько километров в этом секторе и чуть поменьше на стороне двадцатого. Высотой он где-то до десятого этажа, затем пробивает аделит, трещиной делит этаж аж двух секторов, и затем ещё одна воронка идёт почти до пятнадцатого по обоим.

— Это как? — немного не понял я. — Откуда ещё одна за десятым?

— Физика процесса мне неизвестна — один этот безумный подрывник знал, что он использовал. Но взрывная волна пошла рядом с барьером куда-то вниз. Если бы не аделитовые плиты десятого, провал шёл бы, наверное, до самых владений Мракрии. А барьер стал после этого истончаться и работать с перебоями.

— Айна говорила, что уже больше не работает, чем работает.

— Офигеть, крутой был перец, — похвалил своё прошлое воплощение Мерлин.

— Жители девятнадцатого и двадцатого с тобой бы не согласились, — усмехнулся я.

Вот уж у кого точно ноль стыда и вины за прегрешения прошлых жизней.

И будто подслушав мысли, соларис добавил:

— Если надо, можем повторить.

— Вспомнишь эти слова, когда подберёмся ближе к разлому, — ответил ему Странник. — Впереди нам предстоит та ещё морока…

30. Фауна, живущая в секторе смерти

Суть испытания, сколько бы ни пытался объяснить её Странник, окончательно мне стала ясна тогда, когда я увидел всё своими глазами.

Нечто подобное я ощущал, когда мы с Селеной и Альмой плавили путь за пределы Стены. Когда между тобой и чем-то таким, для чего ты всего лишь муравей, несмотря на уже троих проходчиков в божественном статусе за моей спиной, стоит лишь фрактальный барьер.

Мы без приключений прошли половину сектора. Затем почувствовали запахи крови и гари, а по Дороге понёсся холодный стылый воздух. Впереди был бой. Вечный бой, как сказал Странник.

Первым противником была какая-то тварь с хреновой тучей цепей. Оно походило на шестикрылого ангелоида с кошачьим телом ниже талии. Вместо верхней половины тела — искорёженный рот, намекавший на цепь муталисков. Ещё у этой штуки над ртом, там, где биологически должна находиться голова, была маленькая чёрная сфера, пылающая красным огнём, а над головой застыла левитирующая стальная корона из лезвий.

Короче… лютая мешанина всего на свете.

Противником этой штуки было нечто более однородное, но менее описуемое. Просто некий синий комок со множеством рук разного размера, покрытый множеством ртов. Причём росли они как попало, порой мешая друг