Обычно субботним вечером Тейлор не знал, чем себя занять. В Инвернессе он ненавидел выходные, когда не работал. Друзей он не завел – словно всегда чувствовал, что ненадолго в этом месте, и держал людей на расстоянии. Теперь же побег на север Шотландии казался бессмысленным. Зачем злиться на отца, если того уже нет в живых?

Он так углубился в свои мысли, что не заметил, как оказался у пасторского дома. Нажал на звонок, услышал дребезжание внутри. Дверь открыла незнакомая женщина – худая, подтянутая, в строгой одежде. Сначала он решил, что это домработница, но ее спокойная уверенность развеяла догадку.

– Если вы репортер, мисс Синклер ни с кем не общается.

Тейлор предположил, что она подчиненная Переса из тех, с кем он еще не сталкивался. Он представился, и женщина впустила его с таким видом, будто делает одолжение, а не выполняет обязанность.

– Мы не знакомы. Я Эдит Томсон. Решила, что Белле сейчас нужна поддержка.

– Конечно. В такие моменты важны друзья.

Эдит оценивающе посмотрела на него.

– Мы не совсем подруги. Но я не могла оставить ее одну. Представляю, что чувствовала бы, потеряв ребенка.

– Родди был ее племянником, – поправил Тейлор. – Не совсем то же самое.

– Для нее – то же самое.

– Ваш муж нашел тело. Оба тела.

Она посмотрела как будто сквозь него, проигнорировав вызов в этих словах.

– Знаю. Это будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Уже снится в кошмарах.

– Можно поговорить с мисс Синклер?

Эдит пожала плечами.

– Попробуйте. Но она выпила.

Они прошли в гостиную, которую Тейлор прежде не видел – просторную, с видом на море. Высокие окна со складными ставнями во французском стиле, потертая старинная мебель. Белла полулежала на шезлонге, рядом на столике стояли бутылка виски и бокал.

Увидев Тейлора, она попыталась встать, изображая прежнее обаяние, но тут же опустилась обратно.

– Инспектор…

– Мне уйти? – спросила Эдит.

– Нет, останься. – Белла театрально махнула рукой. – Пожалуйста. Мы с Эдит знакомы сто лет, правда? Помнишь, как ты впервые приехала в Биддисту? Мы же тогда все шестеро были неразлейвода!

– Шестеро?

Тейлор все еще путался в местных взаимоотношениях. «Надо бы записать, как Уайлдинг своих персонажей», – подумал он.

– Мой брат Алек, Агги Уотт, Кенни с Эдит, Лоуренс и я.

Тейлор повернулся к Эдит.

– Кто такой Лоуренс?

Имя звучало знакомо, но он не мог вспомнить откуда.

– Брат Кенни. Давно уехал с Шетландов. Мы потеряли с ним связь.

– Ах да, ну конечно. Ваш муж думал, что повешенный мог быть им. Почему он уехал? Семейная вражда?

– Нет, – Эдит замялась. – Не совсем.

– Они считают, что это я виновата, – громко объявила Белла, словно играла на сцене. – Говорят, Лоуренс безумно любил меня, а я отвергла его, и он сбежал из-за разбитого сердца.

– Разве не так? – сказала Эдит. – Кенни до сих пор не понимает, почему Лоуренс исчез так внезапно. До сих пор ждет его звонка. Ни слова не говорит, но я-то вижу.

Тейлор вспомнил, как Кенни Томсон стоял в морге и на его лице вспыхнуло облегчение, когда он увидел, что покойник не его брат.

– Нет, – покачала головой Белла. – Все было не так.

– Тогда расскажите, – попросил Тейлор. – Как было на самом деле?

– Я любила Лоуренса. Если бы он предложил мне выйти за него, я согласилась бы. Уже воображала платье и песнопения для церемонии. Но он так и не предложил. Мы были друзьями, но он не создан для семьи. Хотел увидеть мир за пределами Шетландов, а я не собиралась уезжать. Острова вдохновляли меня, да и Родди был на мне. Если Лоуренс так сходил по мне с ума, почему не остался, не создал семью?

Она смотрела на них с отчаянной тоской, лишь отчасти вызванной спиртным. Тейлор представил, с каким трудом ей давалось сохранять маску все эти годы. Белла предпочитала, чтобы все думали, будто это она отвергла Лоуренса. Это не ранило ее гордыню.

– И с тобой он тоже не связывался? – спросила Эдит.

Белла покачала головой и заплакала.

– Не только Кенни с надеждой вздрагивает при каждом звонке.

Она вытерла глаза. Тейлор поймал себя на мысли, что отчасти она наслаждается драмой. Интересно, сколько в ее словах правды?

– Расскажите о ваших отношениях с мистером Уайлдингом, – сказал он.

– У нас нет отношений.

– Он ваш арендатор?

– Да.

– Но это же дом Вилли, – удивилась Эдит.

– Дом Вилли, но я дала ему денег, когда муниципалитет разрешил выкупить здание. Переехав в дом престарелых, он переписал дом на меня. Все законно. Я хотела обеспечить ему спокойную старость. Арендная плата мне не нужна – я сказала, что он просто присматривает за моей собственностью.

– Я не знала.

– Обо мне многого не знают. – Белла промокнула глаза салфеткой. – Он паниковал, боялся, что его выселят. Говорил, хочет умереть в этом доме. Жаль, что в итоге не смог там жить. Идея с деньгами принадлежала Родди – он обожал Вилли. Тот был ему как дедушка. Ты же знаешь, как Вилли ладит с детьми.

– Да, – кивнула Эдит. – С Кенни и Лоуренсом он тоже ладил, и с нашими детьми. Наверное, потому, что сам оставался в душе ребенком.

– Почему вы предложили дом Уайлдингу? – спросил Тейлор.

– После отъезда Вилли он пустовал. Продавать я не хотела – всегда говорила Вилли, что он может вернуться в любой момент. Да и надеялась, что Родди однажды осядет на Шетландах – дом ему пригодился бы. А потом Питер написал, что ищет жилье на короткий срок. Ему нужен был покой после болезни. Почему бы и нет? – Она помолчала. – Да и приятно иметь под боком поклонника. Стареющей женщине это полезно для самооценки.

– Как к нему относился Родди?

– Не особо любил. Он иногда внезапно к кому-то охладевал без веских причин. Говорил, ему грустно видеть тот дом без Вилли, но не Питер же в этом виноват. Родди навещал старика после гастролей – сидели до утра за виски, вспоминали прошлое. Родди говорил, что слышал эти байки раз сто, но не уставал от них. Даже после переезда Вилли в дом престарелых они общались. Пресса об этом, конечно, не писала.

Внезапно она поднялась, оказавшись трезвее, чем выглядела раньше. Убрала бутылку в сервант.

– Я приготовлю кофе. Кто-нибудь хочет? Тебе не обязательно здесь оставаться, Эдит. Я привыкла к одиночеству.

Глава 32

Перес не мог пропустить последнее выступление «Пестрой труппы». Он пригласил Фрэн и Кэсси еще до того, как нашли тело Родди. Фрэн поняла бы, если бы он не пошел,