— Все-таки придется дать тебе в зубы! — вздохнул граф. — А ну, веди!

Герман засопел, тем не менее взял факел и отворил маленькую железную дверь в стене:

— Прошу вас, господа!

Богатыри прошли низким сводчатым коридором, затем по крутой лестнице спустились вниз. Здесь уже факел был не нужен, потому что под потолком горели яркие фонарики. Из глубины подвала пахнуло сухим теплом, сквозь толстые стены донесся тихий тревожный гул, словно где-то невдалеке шумело море. Дворецкий остановился возле массивной стальной двери и постучал:

— Альфред, открой!

Послышались быстрые шаги, дверь бесшумно распахнулась, и на пороге появился сутулый человек с копной седоватых волос и богатырскими усами. Илья с удивлением уставился на него. Человек совсем не походил на вампира. В свою очередь ученый тоже уставился на Илью.

— Илья Муромец! — Богатырь протянул ему могучую руку.

— Просто Альфред! — произнес ученый и крепко ее пожал.

— Да вы проходите, проходите, чего в дверях стоять? — засуетился граф.

Богатыри вошли в мастерскую. Просторное помещение было заставлено столами, верстаками, стеллажами. Все это, в свою очередь, было загромождено какими-то чудными вещами, каких Яромир отродясь не видывал и даже не подозревал, что такое может быть.

На столе посередине комнаты стояла прозрачная бутыль, опутанная какими-то трубочками. В бутыли сердито бултыхалось что-то пронзительно голубое и чистое, пронизанное золотистыми жилками. Оно явно стремилось выплеснуться наружу, но хитрые трубочки возвращали содержимое сосуда обратно.

Сквозь стеклянные стенки доносилось сердитое ворчание.

— А я знаю, что это такое! — обрадовался Яромир.

— Что? — заинтересовался Альфред, с любопытством наклонив красивую голову.

— Самогонный аппарат! — торжественно заявил Яромир. — Там небось бражка булькает, а на выходе первач!

На конце маленького краника действительно созревала тяжелая голубая капля. Альфред слизнул ее и покачал головой.

— Да нет же! Это — загуститель времени. А то, что вы видите в бутыли, это и есть завтрашний день. Вон он какой ясный и солнечный!

— Так ты, брат, завтрашний день воруешь? — нахмурился Илья. — Нехорошо! Чем люди жить будут? Я за это и батьку родного пришиб бы, а тебя и подавно!

— Погодите, братцы, вы меня не поняли, — засмеялся Альфред. — Согласно теории относительности никто ничего не ворует, просто я слегка придерживаю время для вас, а снаружи оно нормальное. — Он хотел добавить что-то еще, но замялся.

— По моему приказу! — важно ответил Дракоша. — Чтобы дорогие гости могли как следует выспаться! А потом, это ведь не везде, а только в нашем районе. Мы его так и называем: спальный район!

Все эти объяснения Яромир понял по-своему:

— Значит, это не брага?

— Конечно нет!

— А что же это такое красивое, с полосками?

— Завтрашний день, — терпеливо повторил Альфред.

— И ты из него гонишь самогонку? Ну ты крутой!

Лицо у Альфреда неожиданно вытянулось. Он уставился на Яромира вытаращенными глазами. Богатырь невольно забеспокоился:

— Что такое? Я грязный, да?

— Ты — гений! — взревел Альфред и бросился к нему на шею. — Вот это идея! Вот это размах! Дистилляция времени! Мы очистим будущее от всякой дряни, чтобы блестело, как стеклышко! Вы только представьте: будущее двойной перегонки! Только лучшая погода, только лучшие мысли, только самые благородные поступки! Надо немедленно этим заняться!

Альфред ринулся вперед, к своей бутыли, запнулся о ногу графа и полетел, вытянув руки вперед, прямо на стол.

— Держи его! — запоздало крикнул Дракоша. Яромир попытался схватить многознатца и не успел. Сверкнув золотым утренним солнцем, бутыль покачнулась и рухнула на пол. Вспыхнули и разлетелись алмазные осколки, что-то громко вздохнуло, мир вздрогнул, и повсюду разлилось золотое сияние.

Яромир не сразу понял, что он лежит. А когда осознал, то не сразу врубился где. Только тогда, когда длинная травина заползла ему в нос, заставив сладко, с оттяжкой чихнуть, он поднял голову и огляделся.

Горячее утреннее солнце било в просветы между деревьями, невесомым пламенем дышало в мелкой листве. Богатыри лежали вповалку на поляне. Илья сладко посапывал, положив голову на замшелый, пробуравленный муравьями пень. Добрыню каким-то образом занесло в дупло векового дуба, и оттуда выглядывал только кончик ребристого шлема. Из густых кустов выглядывали босые ноги Алеши Поповича, чуть тронутые румянцем, словно от стыда. Граф Дракоша лежал в центре поляны, на него в упор бил целый сноп лучей, и упырь-гуманист на глазах съеживался, превращаясь в мумию. Рядом лежал дворецкий Герман и тоже не благоухал. Только Альфреда нигде не было видно.

«Нехорошо получается, — подумал Яромир, с ужасом глядя на графа. — Он к нам как человек, а мы… Надо бы в тенечек его отнести. А кстати, где же замок?»

Замок оказался прямо за спиной. Одну из стен замка разворотило так, словно по ней ударил хвостом кумарский дракон. В какой-то момент из этого провала показалась знакомая фигура и замахала ему рукой. По всклокоченной шевелюре и бодро торчащим усам Яромир узнал Альфреда. Недолго думая он подхватил графа с дворецким под мышку и подбежал к провалу.

От мастерской остались одни обломки, но зато здесь было темно, и Дракоша зашевелился, приходя в себя.

— Что это было? — захныкал он капризным бабьим голосом. — Где я, что произошло?

— Извержение времени! — сказал Альфред, расхаживая по мастерской и подбирая с пола какие-то детали. — Хорошо, что целы остались!

Яромир откашлялся:

— Ну, я вижу, все в порядке? Тогда мы пошли. Нам ждать некогда, солнце уже высоко! А насчет живой воды сделаем, как договаривались. Сначала служба, а потом дружба!

— Вы уже? — огорчился Дракоша. — Как жаль! Мы о многом не успели поговорить! Ах, какая чудная была ночь, полная надежд и танцев! — Граф вздохнул и захрапел, положив голову Герману на живот. Дворецкий недовольно пискнул и тоже заснул нервным вампирским сном. Яромир уже развернулся, когда его окликнули:

Господин богатырь!

— Ась? — Яромир повернулся к Альфреду. Многознатец сжимал в руках бутылку, в которой плескалась мутно-коричневая жидкость.

— Вот, возьмите с собой, пригодится!

Яромир принюхался, настороженно поджал губы:

— Это что? Тоже будущее?

— Нет! — выдохнул ученый. — Это Надракакаш! Чудодейственная настойка. От усталости, от болезней, вообще от всего плохого. Действует мгновенно!

— Настойка — это хорошо, — обрадовался Яромир. — Это вовремя. Только название у нее больно страшное.

— Это потому что… — Альфред привстал на цыпочки и что-то прошептал