пошел вприсядку. Одного из вампиров он случайно двинул ногой, и тот мгновенно развалился на перепрелые куски. Но это не остановило танцующих. Кто-то лихо отплясывал рок-н-ролл, кто-то твист. Один, явно не урмынской национальности, выделывал лезгинку, другой, наверное, тоже незалежный, — гопака. Оба старались вовсю, в конце концов они столкнулись друг с другом и развалились на части. Дворецкий, как отбойный молоток, колотился головой о дверь. Илья Муромец плясал весьма своеобразно: он подпрыгивал до потолка и приземлялся с громким уханьем. Добрыня и Алеша Попович изображали танец маленьких лебедей. Замок содрогался от фундамента до потолка. Откуда-то появились летучие мыши и принялись кружить хороводы между балками перекрытий. Обыкновенные мыши тоже повылезали из всех нор и пустились в пляс, азартно повизгивая.

«Вот она, сила искусства! — думал Яромир, наяривая на гитаре. — А, может, я в одночасье стал великим музыкантом, может, я гений и лауреат?» Он не помнил, от кого услышал эти слова, но они понравились ему своей красивой значительностью. Он весело подмигнул багровому Илье, удвоил старания и был буквально изумлен, когда Муромец в перерыве между прыжками проревел:

— Заткни шарманку, баран! Иначе сдохнем…

От обиды и удивления Яромир опустил гитару, и Илья грохнулся на пол в изнеможении. Добрыня и Попович подтанцевали поближе и устроились рядом. Нечисть давно уже лежала вповалку, некоторые в полуразобранном виде. Только граф продолжал выписывать немыслимые коленца. Наконец, сделав прыжок в четыре с половиной оборота и проехав по паркету, как по льду, он замер и с некоторой обидой спросил:

— А что, музыка кончилась?

— Антракт! — сурово сказал Илья и отобрал у Яромира гитару. — Ну, Яромирка, ты нас чуть не уморил. Это же боевая магия!

— Разве? — смущенно пробормотал Яромир. — А я думал, что у меня талант!

— Не просто талант, а талантище! — успокоил его Муромец. — Только другого рода. Кого придавить, кого изувечить.

— А стихи? — насупился богатырь.

— Стихи хороши, ничего не скажешь. Особенно про старушку. Как там? «Шла старушка по паркету, где прошла, паркета нету!» Или вот это: «Дрожа от усердия сморщенным веком, старушка питалась минтаем и хеком!» Прямо про твою Миледю! Кстати, граф… — тут Илья повернулся к Дракоше. — Откуда взялись эти хлопцы? — Он кивнул на нечисть, неохотно расползающуюся в разные стороны.

— Личная охрана, — коротко ответил граф. — КГБ.

— Это что за зверь?

— Это не зверь, а Команда Графской Безопасности, — пояснил Дракоша. — Ребята выполняют свою работу. Но, пожалуй, их можно отпустить. — Он махнул команде рукой. — Пацаны, налетай!

И кэгэбисты налетели. Но не на богатырей, а к столу, точнее, к кастрюле с мышами. Они глотали их, как кильку, держа за хвост и мгновенно обсасывая до косточек. Когда с последней мышью было покончено, отряд с тихим щелчком растаял в воздухе.

— Вот так! — удовлетворенно сказал Дракоша, потирая лапки. — И волки сыты, и овцы целы!

— Это кто же волки-то? — усмехнулся Илья. — Твои кэгэбисты, что ли? Так они по ходу запчасти теряют, а если в драку ввяжутся?

— Ну, запчасти — дело наживное, — уклонился от прямого ответа граф. — У меня в подвале мастерская, там производятся ремонт, тюнинг и даже полный апгрейд! Конечно, вся беда в том, что новых упырей заграница почти не поставляет, то, что к нам попадает, в лучшем случае б/у или секонд-хенд.

Богатыри отпали. Даже образованный Попович покраснел от натуги, пытаясь понять, что сказал Дракоша. Тем временем граф достал из заветного сундучка бумагу, чернильницу и перо. Бесшумно, словно тень, появился дворецкий. Теперь на нем был темный немецкий сюртук, панталоны и башмаки с пряжками. Плоский шишковатый череп украшала черная бархатная шапочка.

— Герман в качестве нотариуса составит и утвердит наш договор! — сказал Дракоша. — Согласно этой бумаге сундучки с золотом перейдут в вашу собственность после превращения меня в человека!

Яромиру такое крючкотворство не понравилось. Он несколько раз прочел бумагу, пытаясь найти в ней подлые моменты, и не нашел. Илья же, наоборот, все подписал с легкостью, даже не читая. Подписав, он подмигнул Яромиру, и у того отлегло от сердца. По одной ухмылке он понял, что Муромца все эти штучки забавляют и, ежели ему понадобится, он сей секунд снесет графу буйную башку и с чистой совестью пойдет дальше. Однако граф к такому повороту событий, очевидно, не готовился и грамоту бережно спрятал в сундучок.

— А теперь, господа, вам нужно отдохнуть. Ночь еще далека от завершения, и вы успеете выспаться, ибо время в моем замке течет куда медленней, чем обычно!

— Опять колдовство? — засопел Яромир. — Постоянный обман, всякие фокусы-покусы, рахат-лукум с ядом? Надоело!

— Никакого волшебства! — покачал головой Дракоша. — Чистое везение, господа! Год назад мои ребята поймали одного молодца… Он хотел побыстрей попасть в некий город Прагу, а попал к нам, хе-хе! Он, видишь ли, многознатец и книгочей, ученая голова! А теперь сидит у меня в подвале, в мастерской, и ремонтирует моих парней. Ну, и в свободное время что-то там изобретает. Вот, загуститель времени изобрел. К примеру, до рассвета час остался. А он этот час может хоть на неделю растянуть, во!

— Его случайно не Петровичем зовут? — заинтересовался Илья.

— Альфредом, — сказал граф. — А фамилию не помню. То ли Иванов, то ли Сидоров. Я в немецких фамилиях всегда путаюсь. Да и не нужна она ему сейчас, эта фамилия.

— А можно на него посмотреть? — загорелся Яромир. — Я ни разу ученого человека не видел, страсть как хочется поговорить!

Граф Дракоша недовольно поводил носом, вздохнул:

— А, ладно. Пойдем! Герман, проводи нас!

— Екарный бабай! — не выдержал дворецкий. — Задергали совсем, честное слово! Ни минуты покоя! Подай то, принеси се, посвети, отведи! Поесть и то некогда. Уж лучше на пенсию, к чертовой матери!

— Ма-алчать! — взвизгнул граф. — Разговорчики! Как дам в зубы!

— Ну, вот! Как что, так сразу в зубы! — еще больше обиделся дворецкий. — А где их, зубов, напасешься? Не один раз уж выбиты! Спасибо Альфреду, новые вставляет, железные. Так ведь железо-то плохое, ржавеет.

— Я тебе давал оцинкованное, — смягчился граф.

— Давал. А сам же потом и выбил! А потом, от цинка во рту всегда кисло, нет бы золота предложил, ведь все подвалы