- А чем странен был этот мальчик? – спросил я.

- Он бледен, как мертвец, глаза у него красные, как кровь. А когда он подрос, выяснилось, что его волосы и хвост тоже почти белые. Он и не полноценный енотообразный, и не эльф, и не человек! Странный мальчик во всех отношениях. – объяснила она, а я понял, что скорее всего это тот, кого мне и нужно найти.

- Простите, что перебил, продолжайте, бабушка. – решил я дослушать её до конца.

- Ничего страшного, мне всё равно нужно было объяснить, что с мальчиком было не так. Ну так вот, старики были рады, что на старости лет у них появился малыш, о котором можно заботиться. Время шло, мальчик подрос и стал выходить на улицу. Но дети стали бояться его. Он буквально не выказывал никаких эмоций: ни радости, ни грусти. Он мог просто показать на кого-нибудь пальцем и сказать: «Ты скоро умрёшь». И знаете, страшно спокойным и тихим голосом, который пробирал до костей. – продолжила она рассказ, и с каждым словом её глаза становились всё тусклее и тусклее, будто она смотрела в пустоту.

- Бабушка, вам нужно подкрепиться, чтобы вы могли продолжить рассказ. – предложил я, чтобы вывести её из этого состояния и протянул деревянные тарелку и ложку с похлёбкой.

- Спасибо тебе, мальчик. – ответила она, тряхнув головой. Потом мы в тишине поужинали, а поев, она продолжила рассказ. – Все, кому он это говорил, действительно умирали. Кто-то от нераскрытой вовремя болезни, кто-то от диких животных на охоте, а кто-то просто неудачно упав. Но мы стали между собой называть его «Зовущий смерть». Нам было очень страшно. Представьте себе, вся деревня боится одного мальца, которому три года от роду. А однажды кто-то из детей увидел, как Тамако занесла живую курицу в дом, где мальчишка, не изменившись в лице, укусил птицу в шею и стал пить её кровь. Тогда вся деревня стала его сторониться, ведь неизвестно, когда этот зверь прыгнет на тебя, чтобы поесть.

- Вы пытались с ним что-то сделать? – спросил я, пытаясь понять, почему она назвала себя грешницей.

- Да. Мы позвали Тамако и Джиро на совет и потребовали, чтобы они выгнали монстра из деревни. Но старики стали защищать маленького кровососа. Они объяснили всё происходящее тем, что он слишком чувствителен к духам предков, и все его слова о смерти – это предупреждения об опасности. А кровь он пьёт редко, и то потому, что отец его был кровососом. Самому мальчику это нужно только если он тратит много сил. Но никто из нас не прислушался к старикам, и мы продолжили бояться и игнорировать его. Спустя пару месяцев умерла Тамако, а Джиро и мальчик тяжело переживали её смерть. Хоть лицо мальчика и не менялось, но все как-то понимали, что ему грустно. Хотя никто из нас не попытался утешить его или помочь им жить дальше. Им стало совсем сложно из-за того, что Джиро слаб на оба глаза и не может работать. – продолжила она свою историю, глядя на небо, на котором уже хорошо было видно звёзды и показался большой месяц.

- Как же они тогда выживали? Неужели мальчик стал нападать на местных? – спросил я.

- Нет. Он стал уходить в соседний лес и постоянно возвращался с добычей. Абсолютно обескровленной добычей. Причём мальчишка в свои четыре года мог принести и несколько кроликов, и оленя. Один, без посторонней помощи. Да ещё и казалось, что ему не сложно. Поначалу он просил разделать ему животных, но наш мясник прогонял его, и мальчик уносил свою добычу в дом к Джиро. Больше никто не видел ни животных, ни их кости. Только сам мальчик стал носить их шкуры вместо одежды, ведь его одежда, сшитая Тамако, со временем превратилась в лохмотья. Спустя время просьбы мальчика сошли на нет, и он молча уносил свою добычу сразу домой. – продолжила она говорить со странной грустью.

- А потом что-то произошло, раз вы тут, на дороге. – постарался я подтолкнуть её к финалу истории, ведь мне не нравится, к чему всё идёт и кажется, что нужно торопиться.

- Да, пару недель назад мальчик пришёл к лекарю и сказал, что Джиро скоро умрёт. После чего несколько минут смотрел на лекаря, а не получив ответа, – молча ушёл. Как только остальные узнали об этом, мужики ночью схватили доски и заколотили все окна и двери в доме Джиро. С тех пор оттуда постоянно раздаются страшные звериные крики. А потом трава вокруг их дома начала засыхать и стали появляться мертвецы: то чистые скелеты, то недавно похороненные. Причём не только с нашего кладбища. Спустя неделю вокруг дома стояло несколько десятков мертвецов. Но крики из дома не прекращались, а мертвецы никуда не уходили. Я поняла, что мы разгневали самого бога смерти и отправилась в столицу, чтобы в главном храме рассказать о том, что мы пробудили. – закончила она свой рассказ со слезами на глазах.

- Я понял твою историю. Можешь показать, где твоя деревня, и сколько до неё идти? – попросил я, показав ей карту.

- Да, могу. – ответила она дрожащим голосом. – Вот тут. Я добиралась сюда неделю. Думаю, у вас, молодых, это получится быстрее.

- Благодарю тебя за рассказ. На этом мы тебя покинем. В столицу можешь не идти, я разберусь с вашей проблемой, если ещё не поздно. Прощай, бабушка. Джикума, выдвигаемся. – распорядился я и мы побежали в сторону деревни, оставив ошарашенную старуху на лавке перед костром. Надеюсь, мальчик ещё жив, и мы успеем его спасти.

Глава 8. Дикий дампир.

Мы бежали почти двое суток в сторону деревни на полной скорости. Я вернул себе свой настоящий вид, оставив черты лица Эрика, чтобы быстрее передвигаться, но сохранить хоть часть маскировки, чем удивил Джикума. Я объяснил ему, что маскируюсь, чтобы меня не узнали, ведь я тут тайно, и моя цель – именно этот мальчик. Мой воин лишь сказал, что на всё моя воля. Но поделился своим мнением о том, что деревенские слишком жестоко обошлись с ребёнком, который никому не причинил вреда.

Когда мы приблизились к деревне, над ней будто висела персональная чёрная туча. А с холма, на вершине которого мы стояли, я видел, что земля вокруг деревни начала