class="p1">– Ты спас своего особо ценного агента. Обеспечил переправку Брамса Четвертого на ту сторону. Теперь все твои остальные агенты смогут с облегчением вздохнуть.

Я по-прежнему не отвечал. Возможно, она водила меня за нос. Я предпочитал помалкивать насчет Брамса, пока не будет полной уверенности в том, что супруги Мунте находятся в безопасности.

– Да, мой дорогой. – Ты – удачливый профессионал. Только в семейной жизни тебе не повезло. Теперь у тебя – ни дома, ни жены, ни детей.

Она явно злорадствовала. Я понимал, что она хочет вывести меня из равновесия. Точно так она разговаривала прежде, правда, поводы были другие. Таким же тоном она иногда критиковала Вернера, правильность моей речи, мое произношение, мои костюмы, моих бывших подружек.

– Могу я уехать сейчас?

– Майор Эрих Штиннес, который тебя арестовал, отвезет тебя на КПП «Чарли» в девять часов. Все формальности выполнены. Все у тебя будет хорошо.

Она улыбалась. Ей доставляло удовольствие демонстрировать мне, какая власть у нее, полковника КГБ. Ей тоже ничего не угрожало. Комитет государственной безопасности заботился о своих кадрах, это он делал всегда. Лишь остальной мир они готовы были смешать с дерьмом.

Я повернулся, чтобы уйти, но женщины не любят, чтобы все кончалось подобным образом. Они предпочитают усадить вас за стол, признести назидательную речь. Иногда пишут длиннейшее послание, чтобы последнее слово осталось за ними.

– Дети будут учиться в самой престижной московской школе. Все это я уже устроила. Вероятно, время от времени ты сможешь видеться с ними, но наверняка обещать я не могу.

– Разумеется, – поддакнул я.

– Я не могу отправлять их погостить в Англию, дорогой. Вряд ли ты их отпустишь обратно, так ведь?

– Конечно, – ответил я. – Так мне можно идти?

– Я погасила задолженность в банке и положила на твой счет шестьсот фунтов, чтобы расплатиться с няней. И еще сотню на оплату разных счетов. Перечень всех дел находится у менеджера банка, мистера Мура.

– Прекрасно.

– Генеральный, конечно же, тебя вызовет. Можешь ему сказать, что наша сторона не станет распространяться насчет моего бегства. Думаю, его это вполне устроит после всех скандалов, которые секретная служба имела на протяжении последнего года.

– Я ему все передам, – пообещал я.

– Тогда до свидания, дорогой. Поцелуешь меня на прощание?

– Нет, – отрезал я и открыл дверь.

На лестнице меня дожидался Ленин, державший в руках кожаную кепку. Он увидел у меня за спиной Фиону и не посмел улыбнуться в присутствии старшего по званию. Интересно, знал ли он, что Фиона моя жена. Она, по всей вероятности, будет работать не в Берлине. Бедняга Эрих Штиннес.

Когда мы спустились на первый этаж, я его обогнал. Эрих поспешил нагнать. А я уже шагал к выходу, чтобы поскорее выбраться из этого мерзкого заведения.

– Вам еще что-нибудь нужно? – спросил меня Ленин, подавая знак шоферу.

– Например? – поинтересовался я.

Я сидел в «вольво» черного цвета и смотрел на освещенные солнцем улицы. Сталиналлее за одну ночь превратилась в Карл-Марксаллее. К утру следующего дня все указатели заменили новыми. Александерплац, поворот налево на Унтерден-Линден, а затем снова налево к КПП «Чарли», он уже показался в самом конце Фридрихштрассе.

– Я переправлю вас через КПП, – сказал Штиннес.

Водитель подал сигнал. Пограничная полиция узнала машину, шлагбаумы пошли вверх, и мы без остановки миновали границу.

Американский солдат в стеклянной будке на западной стороне едва удостоил нас взглядом.

– Достаточно, – сказал я. – Здесь я возьму такси.

На самом же деле я уже заметил Вернера. Он сидел в машине, стоявшей на противоположной стороне улицы, в том самом месте, где мы всегда стояли, когда дожидались кого-либо у КПП «Чарли».

Наша машина развернулась и затормозила. Я вышел и глубоко вдохнул такой знакомый берлинский воздух. Хотелось броситься бежать в направлении канала и потом вдоль него – к площади Лютцовплац, а затем к бывшему отцовскому офису на Тауенциенштрассе. Я обычно открывал там его стол и брал плитку шоколада из служебного рациона. Я взбирался на гору щебня, что занимала половину улицы, и съезжал с нее на противоположной стороне в туче пыли. Торопливо пробирался через аккуратно прибранные развалины клиники, где с такой любовью были сложены – один к одному – щербатые кирпичи, уцелевшие куски обгоревшего дерева и чистые бутылочки. В магазине на углу я спрашивал у мистера Маузера, может ли Аксель выйти поиграть. Потом мы шли искать Вернера и, когда была охота, отправлялись купаться. Было это вот в такой же день…

– Нормально все прошло, Вернер?

– Час назад я звонил в Англию, – отвечал Вернер. – Я знал, что ты сразу об этом спросишь. Дом твоей матери охраняется вооруженной полицией. Так что у русских ничего не выйдет. Дети в безопасности.

– Спасибо, Вернер, – сказал я.

Мысли о детях отвлекали меня от мыслей о Фионе. А лучше было вообще ни о чем не думать.

Лен Дейтон

Мексиканский сет

Len Deighton

Mexico Set

Глава 1

— Так и лезут под колеса, жить им надоело, — пробурчал Дики Крайер, ударив по тормозам, чтобы не сбить мальчишку-газетчика. Мальчуган весело ухмыльнулся и с нарочитой развязностью завзятого танцора продолжил скользить меж еле плетущихся автомашин. «Шестерке грозит расстрел», «Циклон движется на Веракрус» — кричали черные крупные буквы газетных заголовков. Весь верх первой полосы занимала жуткая фотография, сделанная во время кровавого уличного боя в Сан-Сальвадоре.

День клонился к вечеру. Улицы заливал тот странный яркий, но не дающий теней свет, который предшествует грозе. Весь шестиполосный поток на Инсурхентес застыл. Еще больше мальчишек с газетами высыпало на дорогу, показалась цветочница, потом парень с лотерейными билетами, свернутыми наподобие рулона туалетной бумаги.

Посматривая по сторонам, между машинами двигался красивый мужчина в старых джинсах и клетчатой рубахе, его сопровождал маленький мальчик. В руке мужчина держал бутылку из-под кока-колы. Он сделал большой глоток, запрокинул голову, устремив взгляд в небо, выпрямился, замер, словно бронзовое изваяние, и выпустил изо рта огромный огненный шар.

— Вот черт! — взорвался Дики. — Это ж опасно.

— Он зарабатывает этим на жизнь, — объяснил я.

Для меня это был не первый пожиратель огня. Их увидишь везде, где случаются большие пробки. Я включил радиоприемник, но в динамике из-за наэлектризованной атмосферы стоял сплошной треск. В машине было жарко. Я опустил стекло, но воздух был так загазован, что я тут же закрыл окно. Подставил ладонь под кондиционер — тот гнал тепло.

Фокусник снова выдал большой оранжевый шар.

— Опасно для нас, — пояснил Дики, — для тех, кто в машинах. Такое пламя да бензинные пары