6

Ждать автобуса у него терпения не хватило. Включил вторую скорость – и бегом к Московскому вокзалу. Продрался вглубь зала ожидания. Прежде чем подойти к ней, постоял, отдышался. Присмотрелся.

Катя сидела на диванчике одна. Свитер натянут на колени, джинсы заляпаны.

Саша подошел.

– Привет.

– Чего надо?

– Вижу, давняя знакомая. Вот и…

Она прервала:

– Как нашел?

– Подрабатываю иногда здесь. Павильон в углу видишь? Помогаю хозяину с компами. Раза два видел тебя здесь. Вот и подумал, что опять…

Саша примостился рядышком. Сосед на скамейке напротив них покосился с неодобрением. И Катя ничуть не обрадовалась.

– Повидались, и катись дальше.

Он придвинулся ближе, плечом к плечу.

– А ты как? Куда собралась?

Вопреки опасениям, Катя не отодвинулась.

– Не знаю. В школу ни ногой.

Хотел съехидничать: «Здесь будешь жить?» Но побоялся, что она его просто пошлет.

– Из-за фоток?

– Тоже видел? – Глаза ее наполнились слезами.

Саша решился. Положил руку на плечо. Он столько мечтал об этом!

– Классные фотки. Такой фигурке можно позавидовать. Точно говорю.

Катя дернулась, пытаясь отодвинуться. Посмотрела ему в глаза.

– Правда?

Он кивнул. Стиснул, не отпуская от себя.

– Врешь! Все вы врете! – Катя вскочила. – Сначала всякое бла-бла-бла, а потом лапать начинаете. Знаю! Проходили!

Она двинулась прочь.

Саша подхватил ее сумку. Ту, с которой в школе была. Догнал.

– Плюнь! Завтра никто и не вспомнит. А снимки и вправду отличные.

Катя остановилась.

– Деньги есть?

Он пошарил по карманам, вытащил две сотенки. Протянул, загораживая Катю от потока юнцов с неподъемными рюкзаками.

– Есть хочу.

Она купила пирожок с картошкой и чай, встала у столика. Глоток горячего смягчил ее.

– Я в Москву собралась. Были б деньги, еще вчера бы укатила.

– Из-за Олега? Или снимков? Чего стыдиться?

– Ты не знаешь! Ты ничего не знаешь!

Она опустила голову. На пластиковую тарелку закапало. С минуту она молчала, сдерживая рыдания. Не поднимая головы заговорила.

– Сначала он кататься позвал. В выходные, на майских. Я обрадовалась. Так мечтала погонять с ним. Шикарный кабриолет. Скорость, аж дух захватывает. Потом пригласил домой. Обещал показать студию. Кто ж откажется? Совсем голову потеряла. Согласилась. У него там настоящая фотостудия. Хвастал, что в журналы снимки отправляет. Уговорил попозировать. Знала б, чем закончится…

Катя с сожалением посмотрела на пустой стакан, на недоеденный пирожок, на Сашу.

– Еще есть?

Он похлопал по карману.

– Нет.

Она сходила к бойлеру, добавила горячей во-ды в стакан, повторно бросила в него чайный пакетик.

– Сначала фоткал: сидя, стоя, у окна, на кресле. Никогда не думала, что страшно только начинать раздеваться. Перед парнями. Потом привыкаешь. И пошло-поехало: «Расстегни верхнюю. Еще одну. Приспусти». В итоге дошли до нижнего белья. А он не останавливается: «Наклонись. Выпяти». Мозги отключила, как во сне. Когда на диван уложил, то и вовсе без ничего. Если, говорит, что лишнее появится в кадре, можно заблюрить. Успокаивал. Мол, не надо стесняться художников.

Саша хотел ладонью накрыть ее кулачок на столе, усеянном крошками и разводами от разлитого кофе, но остановился. Чуял, она отдернет руку.

– Ты вправду красивая.

Катя словно не слышала.

– Только этот «художник» лапать полез. Чувствую, что-то липкое на груди. Руки его потные. К себе прижал, а сам уже голяком. Когда успел? Не заметила. Я ведь перед этим глотнула полстакана. Он налил. Сними, говорит, скованность. Думала, вино. А там гадость, спирт подкрашенный. Сверху навалился. Я бьюсь под ним и ничего сделать не могу. А он свое: «Расслабься, будет хорошо». До того мерзко!

Катя подняла голову. Он впервые увидел ее глаза так близко. Широко раскрытые, словно и сейчас ей грозила опасность.

– Ты испытывал омерзение? От чего-нибудь?

Саша задумался.

– Ну, когда паук по тебе ползет.

Она кивнула.

– Точно. Как паук. И никуда не деться. Заорала и в глаз ему. Раз! Другой! Он и отстал. Дал одеться. А сам хоть бы прикрылся!

Она постучала кулаком по мокрому столу. В глазах отрешенность, будто она все еще там, в студии у Олега, бьет его по потному телу.

– Посмотрел на меня, одетую, и говорит: «На сегодня хватит. Завтра продолжим». Я ему – кукиш. А он смеется: «Как миленькая придешь! И продолжим. Ты у меня теперь вот где!» И кулак сжал. Плюнула. Хотела в лицо, не попала.

Катя смяла опустевший бумажный стаканчик, усмехнулась.

– Для чего я рассказываю? Ты поймешь. Такой книжный, романтичный. Думаешь, не замечала, как ты не сводил с меня глаз? Как стеснялся прикоснуться? Видела. Думаешь, не слышала, как меня обзывают? Прекрасно слышала. Но я приучена к чистоплотности. Во всем. А тут бах, капец! Он ведь перед моим уходом показал видео. Все снимал, гад. С первой минуты до последней. «Если, – говорит, – не придешь, буду выкладывать. Понемножку. По капле. Пока не согласишься продолжить». Я не поверила. И что? Результат ты видел. Выполнил угрозу. И это только начало.

Она щелкнула по стаканчику, сбила со стола.

– Самое противное, что я сдалась. Вчера, когда выполняла его прихоти в школе. Ну этот дурацкий спектакль. Как сказал, так и сделала. Ладно, думаю, потерплю, лишь бы больше ничего не выкладывал. Могу и покривляться. А когда вечером опять к себе потащил – все. Как отрезало.

Катя протянула руку к сумке, висевшей у Саши на плече.

– В школу не вернусь. Я и телефон отключила, чтобы он не приставал. Ты вот что. Съезди, привези денег. Я подожду. Уеду. Туда, где никто меня не знает.

– С ума сошла! – Саша ухватил протянутую руку и уже не отпускал. – До экзаменов всего ничего. Сдашь, поступишь в свой МГИМО, забудешь про все.

– Такое не забывается. Душу исковеркал, скотина.

Она попыталась высвободить руку. Он удержал ее.

– Никуда я без тебя не пойду. Для начала верну потеряшку твоей маме. Включай телефон. Если он позвонит – пошли его подальше. Пусть грозится выложить. Насчет завтрашнего у меня план есть. Доверься.

– Хочешь, чтобы я рассказала родителям? Не надейся. И полицию не дам впутывать.

Саша успокоил:

– Все будет хорошо.

7

Утром захмарило. Пока Саша в раздумьях шаркал к школе, заморосило. С каждой попадавшейся на пути лужей сомнения росли. Пообещал, а получится ли? Многое зависело от действий Олега.

К Кате, едва она появилась в классе, подскочила Лера.

– Катю-уш, откуда костю-умчик? Бирюзо-овый! Отпад! Все парни теперь твои-и. А где зеленая челка? Так прикольно было!

Не только девчонки, но и мальчишки повернули головы. Катя крутанулась, чтобы оценили строгий деловой стиль и оранжевую бабочку на лацкане.

Кошкаров не удержался:

– Прикид что надо! Шик! И