из сил, да и сама она тоже. Если теперь напорются на крельцев, быть беде.

Скоро она заметила чье-то покинутое бунгало. Здесь можно было разместиться на ночь. Республиканская армия и наемники возвели баррикады в деловом квартале, заперев крельцев в северной части города. А в западной, в районе бывшего вокзала, дралась, отступая, городская стража вместе с магами и их Клинками. Это означало, что ближайшие несколько часов здесь будет спокойно.

Кави выставила дозорных, разослала разведчиков и наконец, совсем измотанная, села у булькающего котелка вместе с Массой, Салорой и Ратаном. У хозяев бунгало были хорошие запасы риса, и лечь спать на голодный желудок не грозило никому.

Поужинали молча. Когда Кави отставила пустую миску, Масса придвинулся ближе и вполголоса сказал:

– Тебе нужно исцелить раны. Давай поищем, чем можно расплатиться.

Кави покачала головой. Раны и синяки сплошь покрывали ее тело, но при мысли о том, чтобы снова призвать Ниласи, начинало тошнить.

Поэтому стиснула зубы и подняла взгляд на Салору, сидевшую напротив.

Она заявилась в контору Массы… и болтала с ним и Ратаном, словно старая знакомая.

– Салора, – начала Кави без всяких «мэм», – когда все кончится, вы поможете мне, как обещали?

Смотря чем кончится…

– Помогу? В чем? – «не поняла» артефактор.

– Вы – та, о ком говорил Джарайяс Битун. Его знакомая из Вэйголы, так?

Салора переглянулась с Массой. Тот пожал плечами.

– Если мы останемся живы, – сказала она, – и прибор уцелеет, я помогу тебе.

Братьев по-прежнему надо было отыскать. И отца тоже, хоть Кави и знала теперь правду о его поступке.

Ратан протянул ей чашку чая. Она взяла и повернулась к Массе.

– Откуда вы оба знаете сахиба?

– Фрейю, – поправил босс, – мы знали Фрейю.

– Его дочь, – пояснила артефактор.

А, ту девушку с картины.

– Мы подружились с ней в Вэйголе, – продолжала Салора. – Потом я представила ее Массе, а тот познакомил с Аадхи.

– А это кто?

Салора осторожно подула на горячий чай.

– Что тебе сказал Битун?

– «Спроси через год, и я все расскажу», – ответила Кави, старательно подражая сахибу.

Масса усмехнулся.

– А ты, значит, не хочешь ждать?

Кави молча обвела жестом бунгало, где расположилось на отдых ее разношерстное воинство.

Салора кивнула.

– Так звали ее возлюбленного. Он был из тэму.

Кави изумленно вскинула брови.

– Джарайяс не одобрял их отношений, – продолжала артефактор, – и они решили сбежать. Хотели пожениться и уплыть на Хамаканские острова. Это дошло до Джарайяса, он примчался сюда и увез дочь обратно в Бохан. Дальше, если в двух словах, было так: Аадхи поехал за ней на юг, Джарайяс заплатил каким-то громилам, чтобы те его припугнули. Но они перестарались и убили его, а Фрейя, когда узнала, приняла пять дисков агомы и умерла от передозировки.

Пять дисков? Смерть должна была наступить мгновенно.

– Все отнюдь не так просто, – вздохнул Масса, выразительно глядя на Салору.

– А что еще я должна была сказать? – сверкнула она глазами в ответ.

Масса задумчиво поскреб двухдневную щетину.

– Ну…

Салора с досадой покачала головой. Снова повернулась к Кави.

– Джарайяс винил в их смерти себя – и вполне обоснованно. Супруга тоже так считала и вскоре бросила его.

Она умолкла, отхлебнула чай.

– Ты никогда не думала, отчего он так плохо выглядит? Ему ведь нет еще и шестидесяти. Просто время его не щадит.

Кави отрешенно глядела на чаинки в чашке. Битун, которого она знала, никогда бы не причинил зла тэму. Он ее друг. То, что он сделал в прошлом, там и осталось… Она не могла его за это ненавидеть.

Масса кашлянул.

– Месяц спустя Джарайяс вернулся сюда. Бросился в ноги родичам Аадхи, умолял о прощении. Они его не простили. Он предлагал деньги, дом, возможность начать новую жизнь. Они не хотели ничего слушать и вскоре уехали из столицы.

И тогда он пришел к нам. Тоже просил прощения. Умолял о помощи.

– Видела бы ты его, – вздохнула Салора. – Сломленного горем, забывшего о своей власти и высоком положении. Он все еще оплакивал дочь… И мы не смогли от него отвернуться.

– Он стал присылать нам деньги для здешних тэму. Потому что в Бохане тогда, – Масса выразительно глянул на Кави, – не нашел ни одного.

– Передавать им деньги напрямую было нельзя, они бы все поняли, – сказала Салора, – поэтому мы покупали им одежду, еду, обеспечивали жильем. Хессаль сообщала, кому что нужно, и мы это устраивали. Еще, – добавила она, чуть помолчав: – Битун попросил сообщить здешним тэму, что ты скоро приедешь. И изменишь их жизнь.

Кави сжала губы. Он верил в нее, верил с самого начала!

– А знаешь, ты очень похожа на него, – сказал Масса. – На Аадхи.

– Знаю, – кивнула Кави. Из-за этого сходства Битун чуть не оказался под колесами рикши. А у Массы, когда он увидел ее впервые, глаза полезли на лоб вовсе не потому, что она женщина. Нет, просто его тоже поразило ее лицо.

Какое-то время они молчали, погрузившись в мысли и воспоминания – каждый в свои. Потом артефактор похлопала Кави по плечу.

– Ты должна обойти своих людей, – посоветовала она, – надо, чтобы все тебя увидели.

– Мемсааб, – покачал головой Масса прежде, чем Кави успела открыть рот, – ну дай девочке отдохнуть.

Кави подняла на Салору усталые глаза. Вздохнула, с трудом встала на ноги – измученные мышцы на каждое движение отзывались болью. Огляделась, ища Элисай.

Та сидела неподалеку вместе с компанией тэму. Они ужинали, а она методично точила меч.

Кави подошла сзади, легонько похлопала ее по плечу.

– Элисай.

Все, кто сидел рядом, обернулись, как по команде.

– Акка?

– Я хочу проведать остальных, – сказала Кави. – Пойдешь со мной?

Элисай вложила меч в ножны и поднялась. Другие тэму перестали есть и вроде бы чего-то ждали.

Кави откашлялась. Посмотрела каждому в глаза.

– Вы храбро сражались сегодня.

Все лица озарились улыбками.

– Спасибо, акка!

– Это потому, что ты с нами!

– Ты не голодная?

– Давай, съешь чего-нибудь!

Она вежливо отказалась и похлопала себя по животу – мол, уже и так объелась.

– Прости, – сказала она чуть погодя, когда они отошли подальше, – я знаю, ты очень устала.

– Н-нет, – покачала головой соратница, – это так странно… я чувствую, что… живая. Ты понимаешь?

– Думаю, да.

Они подходили к каждой горстке людей. Проверяли, у всех ли есть еда, всем ли перевязали раны. И везде Кави встречали радостно, с широкими улыбками. Даже рааянцы и разношерстный сброд, а их теперь было вдвое больше, чем тэму.

Обойдя примерно половину, Кави вдруг заметила, что почти у каждого предплечье обвязано полоской окровавленной ткани. Глянула на Элисай –