отразилось полное недоумение. Гилберт немедленно встал, отсекая ему путь к двери. Собравшиеся жаждали объяснений, а в центре сидел совершенно подавленный Александр, накануне узнавший о подозрительных обстоятельствах. Заметив, что вся компания настроена недружелюбно, о чем свидетельствовали враждебные взгляды и скрещенные руки, Томпсон насторожился.

– Стивен, – сказал Александр, – заходи, устраивайся поудобнее. Кажется, в твоей истории есть какая-то путаница, и нам нужно задать тебе несколько вопросов.

Мерси сочувственно посмотрела на мистера Горски. Несмотря на явные доказательства, он все еще цеплялся за слабую надежду, что Клара ошиблась и этот человек действительно его сын. До чего же жаль старика: судьба подарила ему чудесную возможность возместить годы жизни, полной сожалений и чувства вины, а теперь у него собирались отнять это чудо.

– В чем дело? – спросил Стивен, и Мерси заметила, как он нервно вытер ладони о брюки и слегка повернул голову, желая убедиться, что Гилберт действительно преградил ему выход.

Как и Агнес, Мерси предпочитала доверять людям. Однако ее надежды на то, что Клара могла ошибиться, быстро таяли. Глаза Стивена метались от одного лица к другому, пока не остановились на сидевшей с невозмутимым видом Кларе. Томпсон нахмурился, а она лишь изящно пожала плечами, словно бы говоря: «Поглядим, как ты будешь выкручиваться».

– Спектакль окончен, дорогуша. Ты вовсе не сын мистера Горски, – произнесла Клара, разомкнув длинные ноги и потянувшись за серебряным портсигаром, как будто устраивалась поудобнее в театре. – Мне это доподлинно известно.

– Прошу прощения, но разве мы знакомы? – осведомился Стивен, делая вид, что пытается вспомнить, кто эта привлекательная девушка, и недоумевает, почему она здесь. – Вы кто же будете, позвольте узнать?

– Клара Гудвин.

Она улыбнулась, зажала сигарету губами и щелкнула покрытой эмалью зажигалкой в египетском стиле, ожидая, пока гость осмыслит услышанное.

– Неужели дочь Реджинальда Гудвина? – Стивен прищурился, будто имя он слышал, однако в лицо собеседницу не узнал.

– Вот именно, дорогуша. А ты – независимо от того, что наплел этому милому джентльмену, – на самом деле третий сын мистера и миссис Томпсон, проживающих в одном из коттеджей на землях моего отца в Хартфордшире, и уж никак не подкидыш, которого некая незамужняя немка пятьдесят лет назад оставила на пороге богатого лондонского особняка.

– Она говорит правду? – тихо спросил Александр, сидевший в кожаном кресле во главе стола.

Стивен не смог заставить себя встретиться с ним взглядом и продолжал смотреть только на девушку, которая разоблачила его. Этой паузы оказалось достаточно, чтобы все присутствующие окончательно убедились в правоте Клары. Томпсон понял, что спектакль окончен.

– А ты – избалованная высокомерная дамочка из обеспеченной семьи, никогда не знавшая голода и не работавшая до изнеможения за гроши. Ты не имеешь ни малейшего понятия, что значит родиться в нищете и видеть, как все в твоей жизни определяется происхождением и финансовым положением: какие препятствия встают у тебя на пути и сколь предвзято к тебе относятся окружающие. Твой статус магическим образом открывает тебе двери повсюду, куда бы ни ступала твоя изящная ножка в шелковой туфельке. Ты всегда жила в достатке лишь потому, что твой папаша – богатый землевладелец и высокопоставленный политик. Интересно, как бы ты справилась, если бы родилась в более скромных условиях? Не смей меня осуждать за то, что я решил уравнять чаши весов. Легко тебе говорить! Посмотрел бы я, как бы ты сама выкручивалась на моем месте!

– Да я уж точно бы не стала лгать доброму и беззащитному пожилому джентльмену в надежде обманом завладеть состоянием, которое мне не принадлежит.

– Ну разумеется: такие, как ты, ради этого бездумно вступают в брак без любви, – парировал Стивен.

Клара поморщилась, но промолчала.

Томпсон повернулся к Александру:

– Между прочим, я честно предупредил вас, что не могу доказать наше родство. А вы ответили, что это не имеет значения.

– Вы солгали мне, – только и смог сказать Александр, прищурив свои голубые глаза-пуговки. – Я не понимаю, как вам удалось узнать обо мне так много, но это был чрезвычайно хитрый план.

Вероятно, уловив в последней фразе намек на комплимент, Стивен решил объясниться:

– В этом-то и заключалась вся прелесть затеи. Ведь не осталось ровным счетом ничего: ни имени, ни каких-либо записей или свидетельства о рождении. Никто даже не знал, как выглядел ребенок и выжил ли он вообще.

– Но вы ведь работаете в банке, – подала голос Агнес, все еще не в силах разобраться в этой истории. – И ходите в церковь.

В ее представлении этих двух обстоятельств было достаточно, чтобы по умолчанию считать человека благонадежным и порядочным.

«До чего же она наивная», – подумала Мерси. По ее опыту, среди тех, кто усердно посещал церковь, злых людей попадалось больше всего.

– Да не работает Томпсон ни в каком банке, – фыркнула Клара. – Ты хоть представляешь, как тщательно они проверяют сотрудников? Ну подумай сама, тетя Агги, кто же возьмет на службу в банк человека, который сидел в тюрьме? Ведь там хранятся огромные суммы денег, а потому требования к персоналу особенно строгие.

– Ну да, – прошептала Агнес, только теперь осознав свою ошибку. – Кстати, именно это он и сказал мне при нашей первой встрече.

Тут даже неискушенная Мерси, которая поначалу даже и не заподозрила обмана, поняла, насколько ловко Стивен все устроил, назвавшись банковским служащим. Неудивительно, что мисс Хамфрис сразу прониклась к Томпсону доверием и априори сочла его человеком солидным, с безупречной репутацией.

– Надеюсь, ты хотя бы проверяешь рекомендации, когда пускаешь жильцов? – обратилась Клара к тете.

Пунцовые щеки Агнес были красноречивее любых слов.

– Я всегда чувствовал, что с этим типом что-то не так, – пробормотал Гилберт.

И тут поведение и манеры Стивена разительно переменились: от обороны он перешел к нападению. Осознав, что после разоблачения ему уже все равно больше нечего терять, Томпсон резко повернулся к молодому человеку:

– И это говорит тот, кто и сам занимается явным мошенничеством. Да будет вам известно, господа, что этот парень изготавливает для убитых горем родственников фальшивые фотографии, создавая иллюзию, будто духи усопших вернулись, и берет за это деньги. Имей в виду, Гилберт, я тут потолковал с твоим бывшим помощником Чарли Тейлором. Я хорошо его знаю, наши пути прежде пересекались. Так что не тебе судить меня, мерзкий слизняк, который наживается на чужой беде!

– Это правда, Гилберт? – спросила Агнес, явно расстроенная тем, что обманывал ее, получается, не один только Томпсон.

– Так! Очень интересно! Наш бледный как смерть Гилберт оказался темной лошадкой! – воскликнула Клара, явно наслаждаясь лавиной разоблачений.

Мерси вскочила на ноги. Она не собиралась это терпеть. Нельзя позволить Стивену утянуть за собой Гилберта.

– Вы ничего не знаете о Гилберте и