Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Вот знаешь, как тополиный пух. Спичку поднёс — и всё сразу вспыхивает к чёртовой матери. Или, не знаю, когда бензин разольёшь по асфальту и потом поджигаешь. Ты же понимаешь принцип?

Я дал Марату понять, что уловил, о чём именно он говорит. Если честно, о такой специфике современной химии я действительно раньше не знал. Не сталкивался. И сейчас это ощущалось особенно отчётливо.

При этом я вдруг поймал себя на другой мысли. Марат говорил со мной в своём привычной манере. В том самом, в котором он общался только со «своими». Прямо и жёстко. Это означало, что он уже успел принять меня за своего человека. И, надо сказать, это меня искренне порадовало.

— Сейчас какой только дури не напридумывали, Владимир, — продолжил Марат. — Вот раньше было время, когда понятно, как пять копеек. А сейчас такое ядрёное дерьмо пошло, что хоть сразу вешайся. Ко мне иногда в центр такие пацаны поступают, что там уже всё…

Он тяжело вздохнул.

— Там даже не то что реабилитировать поздно. Там сам человек уже давно потерян.

Я на секунду сжал челюсти, прежде чем ответить.

— В этом конкретном случае, видимо, повезло, — сказал я. — Василий всё-таки соображает достаточно трезво. Мозги у пацана ещё не свернулись. Не успели.

— Ну дай бог, если так, — отозвался Марат. — Тогда слушай дальше. Ты, я думаю, в курсе, что у нас в центре работа по двенадцати шагам идёт? Пояснять, что это такое, или ты уже в общих чертах понимаешь?

— Не нужно, — ответил я. — Я в курсе.

Когда Марат заговорил о программе, у меня внутри невольно что-то кольнуло. Я вспомнил, как когда-то сам помогал ему доставать литературу по этим самым двенадцати шагам. Сейчас же всё было просто: открыл интернет — и читай сколько хочешь. А тогда всё было иначе.

Тогда такие книги были редкостью. Настоящим дефицитом. Мы заворачивали их в газеты как во второй корешок. Относились к ним бережно, почти с уважением. Эти самые «синие книги» тогда стоили очень дорого, конечно не в деньгах, а по важности их значения.

Меня на секунду накрыло острое желание всё это ему рассказать. Напомнить и что ли разделить воспоминания. Но я тут же задавил это в себе. Такие порывы приходилось рубить на корню. Иначе можно было сказать лишнее, а этого сейчас допускать было нельзя. Иногда держать всё внутри себя было тяжело, но другого выхода не существовало.

— Так, давай теперь к сути перейдём, — продолжил Марат, не замечая моей паузы. — Лечение у нас, как правило, идёт от трёх месяцев. В некоторых случаях может растянуться и до года. Если интересно, от чего это зависит, то так сразу и не скажешь. В основном всё упирается в готовность самого человека начать выздоравливать.

Я прекрасно понимал, о чём речь. Поэтому не стал задавать лишних вопросов.

— По деньгам, конечно, выходит недёшево, — продолжил Марат. — Но раз ты пришёл от Михаила Степановича, я тебе сделаю скидку. И, если нужно, можем оформить рассрочку.

Я уточнил, сколько это будет стоить конкретно. Марат назвал сумму. Даже с учётом скидки она прозвучала тяжело… Я на секунду завис, переваривая услышанное. Честно говоря, малость охренел. За такие деньги вполне можно было взять автомобиль — пусть не новый, но вполне сопоставимый с тем джипом, на котором я ездил.

Но тут же пришло другое понимание. Если эти деньги действительно пойдут на пользу, то жалеть их смысла нет. В таких реабилитационных центрах людей нормально кормят, за ними постоянно следят, создают условия, в которых человек не просто существует, а реально восстанавливается. По сути, это пансионат, только с жёстким режимом и целью вернуть человека к жизни.

Плюс профильная медицинская помощь. А медицина, как ни крути, всегда была дорогой. И дешёвой никогда не станет.

Я немного помолчал, потом решил задать вопрос, который крутился в голове.

— Марат, у меня к тебе встречный вопрос, — сказал я. — Я просто знаю, что раньше была такая практика. Когда человек мог, скажем так, отрабатывать своё лечение. Помогать по хозяйству, участвовать в жизни центра, что-то делать руками. Такое сейчас вообще возможно?

На том конце линии Марат задумался. Пауза затянулась. И по этой паузе я уже начал догадываться, что, скорее всего, таких вариантов больше не осталось. Тем не менее я дождался, когда Марат всё-таки выскажется.

— Ну смотри, Владимир, — начал объяснять Марат. — Ситуация такая. Раньше это действительно активно практиковалось, но «раньше» — это когда? Лет тридцать назад.

Он сделал паузу, словно прокручивая в голове даты.

— Если память мне не изменяет, где-то до начала двухтысячных это дело ещё держалось. А потом сам понимаешь… пошли бюрократические радости.

В его голосе прозвучала усталость, он явно говорил о сидевшей внутри боли.

— Бумажки, разрешения, отчётность. Всё ж теперь официально. Налоги, проверки, согласования и прочая батва, — сказал Марат и тяжело вздохнул. — В итоге лавочка на эту тему закрылась. Так что ты же понимаешь, Владимир, если раньше можно было по-человечески отнестись к проблеме, то сейчас за это самое «по-человечески» тебя сразу несколько структур так накажут штрафами, что мало не покажется. А то и вовсе прикроют. Полностью перекроют кислород.

— И вариантов здесь, как я понимаю, нет? — спросил я прямо, когда он закончил.

В динамике послышалось характерное цоканье языком. Марат явно подбирал слова. Пытался ответить так, чтобы и суть донести, и не вбить меня окончательно в землю.

— Слушай, Владимир, — наконец сказал он. — Ты вроде ещё молодой пацан, но мыслишь при этом вполне здраво и уже по-взрослому. И, думаю, ты прекрасно понимаешь, что варианты всегда имеются.

— Понимаю, — не стал отрицать я. — Поэтому и спрашиваю тебя именно про окна возможностей, которые всё-таки остаются.

Марат задумался. Вообще мне всегда импонировала, что мужик сначала думал, что говорить, а потом только говорил. И вот спустя столько лет он сохранил свой подход к делу.

— Слушай, Владимир, — сказал Марат, хмыкнув. — А вот если я сейчас немного не по теме поинтересуюсь… Меня, честно говоря, любопытство прям конкретно так распирает.

— Интересуйся, — ответил я без колебаний.

— Скажи, пожалуйста… — он запнулся на долю секунды. — Это правда, что ты сын… — и дальше он уже напрямую уточнил про родство с твоим,