Леонардо сделал еще одну паузу, позволяя зрителям почувствовать напряжение, а затем перешел к главному:

– Поэтому сегодня я представляю вам свое изобретение, названное «скорострельным арбалетом». По сути, это тот же арбалет, но с существенно ускоренной системой зарядки и взвода. Как вы видите, ложе оружия разделено на две части. Нижняя, закрепленная на прочном шарнире, легко откидывается… – В подтверждение своих слов Леонардо взял один из арбалетов со стола и плавным движением раскрыл ложе, разъединив его на две половины. – Внутренняя система рычагов позволяет приблизить гайку к тетиве в положении покоя, затем зацепить ее и скользящим движением вернуть в исходное заряженное положение.

В тот же миг раздался щелчок – Лоренцо со стражниками замерли в изумлении: тетива оказалась идеально натянутой и готовой принять болт для выстрела.

Не теряя времени, Леонардо вложил болт в ложу, наведя оружие на одно из чучел, закрепленных на деревьях перед ними.

Затем нажал на спуск – болт сорвался с тетивы, пронзив воздух леденящим свистом, и насквозь прошил голову манекена.

Лоренцо не смог сдержать восторг. Стражники рядом, застигнутые врасплох, смотрели с раскрытыми ртами. Вся операция по перезарядке заняла считаные секунды, и, пока они, завороженные, рассматривали пронзенную мишень, Леонардо уже успел выпустить второй болт.

Свист – и еще одна поверженная голова, пронзенная железным острием арбалетной стрелы.

– Потрясающе! – воскликнул восхищенный Лоренцо и, не в силах больше противиться магии невероятного оружия, схватил арбалет со стола.

Сам взвел и отпустил спусковой механизм, заряжая оружие, не касаясь тетивы и не прибегая к каким-либо дополнительным приспособлениям, – это было действительно невероятно.

– Процесс перезарядки таким способом становится молниеносным, не так ли, мой господин? – спросил Леонардо. И, не дождавшись ответа, выпустил третий болт, который поразил очередную мишень – грудь манекена.

– Отличный выстрел, мой господин! – воскликнул начальник стражников, сопровождавший Лоренцо в этой прогулке.

– Восхитительно, Леонардо! – вторил ему молодой Медичи. – Вы просто гений и гордость нашего города! Подобное изобретение превращает арбалет не только в мощное и скорострельное оружие, но и в одно из самых действенных и грозных.

– Надежное средство для вынужденной обороны при внезапном нападении, – подчеркнул Леонардо, и его ясные глаза на мгновение помрачнели.

Длилось это считаные секунды, но Лоренцо отчетливо уловил перемену.

– Разумеется, дорогой друг, каждое мое слово – закон. Мы будем использовать его только для защиты в случае вражеских нападений.

Леонардо кивнул – ему необходимо было это услышать.

Да, слова – всего лишь ветер, красивые формулы… но слова такого человека, как Лоренцо, могли заставить содрогнуться даже землю. Леонардо знал это и был благодарен другу, потому что все-таки верил: несмотря на юный возраст, тот не позволит ни своей горячности – которой у него было хоть отбавляй, – ни порывистости, присущей молодости, взять верх, поддаться соблазнам насилия.

Леонардо улыбнулся про себя: ведь сам он на несколько лет моложе Лоренцо. Однако войны, распри и поля сражений его совсем не занимали. Защитить себя, если потребуется, он сумеет, но сознательно искать поводов для боя – противоречило его принципам. Более того, вся эта воинственность казалась ему настолько абсурдной и бессмысленной, что он просто не мог понять, почему мудрые правители соседних земель всерьез заняты подобной глупостью.

И тем не менее: Флоренция, Имола, Форли, Феррара, Милан, Модена, Рим, Неаполь, Венеция… Для всех этих земель войны и междоусобицы стали единственным и неизбежным способом заявить о себе. Казалось, им был жизненно необходим конфликт, чтобы продолжать свое существование.

Леонардо потряс головой.

Вот опять: мысли унесли его далеко от тосканских холмов.

Но едва он пришел в себя, как Лоренцо бросился обнимать его.

– Леонардо, – произнес со всей искренностью, – дружба и сотрудничество с вами для меня большая честь, а каждодневный труд ваш – на благо и во славу Флоренции. Вы будете щедро вознаграждены за свои заслуги. А сейчас приглашаю вместе со мной вернуться в город. Мои люди позаботятся, чтобы доставили ваши модели. И если вы не против обсудить новые конструкции с моими инженерами, я готов изготовить как минимум двести штук этих удивительных арбалетов.

– А вот этот примите от меня, – Леонардо протянул один из арбалетов. – Он самый удачный и красивый из всех, что я создал до сих пор.

– О большем я и не мечтал, – воскликнул Лоренцо, с радостью и гордостью принимая подарок. – Но теперь вернемся в город. Мне нужно поговорить с вами об очень важном для меня деле, которое, думаю, вас тоже заинтересует.

– О чем идет речь?

– Всему свое время. Доверьтесь мне.

5. Лукреция Донати

Лоренцо тонул в потоке ее темных, блестящих, словно оникс, волос, источающих аромат мяты и крапивы. Лукреция обладала такой красотой, что затмевала все вокруг.

В камине зашипели угли, и багровые искры взметнулись вверх, словно огненные светлячки.

В блестящих глазах Лукреции было что-то дикое. Черные, сияющие радужки пронзали его до глубины души, пленяя сердце. Он не мог отвести взгляд. Она была не просто красива: в ней чувствовалось нечто первобытное – магия природы, таинственное и неугасимое очарование, заключившее его в оковы однажды и навсегда.

Откинув голову назад, Лукреция выгнула спину – стальной отблеск свечей скользнул по телу, подчеркивая высокую и пышную грудь. Ее бедра задавали ритм, влекли за собой, словно в величественном и завораживающем танце, и Лоренцо все глубже погружался в этот водоворот наслаждения, теряя счет времени и ощущение пространства; мир вокруг перестал иметь значение.

В этой необузданной страсти заключалась сила, способная в одно мгновение поглотить любые потребности и желания, кроме одного – чистейшего наслаждения.

Поглощенный бурей чувственных ощущений, Лоренцо целиком отдался стихии и больше не искал спасения.

Лукреция задышала прерывисто, ее тело напряглось в сладостном предвкушении.

Когда кульминация накрыла их, она вцепилась руками в его грудь, оставляя на коже царапины, и с исступленным криком, словно ее тело разрывалось на части, отдалась наслаждению.

Лоренцо впал в забытье. Лукреция медленно опустилась на него. Ее грудь прижалась к его груди, их руки переплелись: комната на мгновение завертелась, как карусель, а вихрь переполняющих эмоций опрокинул рассудок.

Они застыли безмолвные и потерянные в этих объятиях, словно жаждали навеки остаться скованными и защищенными любовью – вдали от шумного мира, который не желал сделать для их страсти ни малейшей поблажки.

И тогда Лукреция заплакала. Слезы падали из глаз, омывая лицо Лоренцо. Ему даже не нужно было спрашивать причину. Постепенно, по мере того как контуры предметов, границы стен и потолка, привычная геометрия повседневной жизни вновь проступала из тьмы, все острее ощущалась несправедливость