Мишка сказал и замолчал, призадумавшись.

— Договаривай уже, — я забрал кружку, потому что жевать кулебяку насухо оказалось сложновато. А сахара-то Мишка не пожалел. Хотя, кажется, именно то, что нужно.

— Направленное внимание другого одарённого может восприниматься, как взгляд, — произнёс он.

Очень интересно.

— Но дар должен быть как минимум сформирован, а лучше — в достаточной мере развит. Тогда человек как бы смотрит на другого, но не глазами.

А значит, круг подозреваемых сужается. Отлично.

— Мне это не нравится, — сказал Мишка, хмурясь ещё больше. — Возможно, Татьяне будет лучше…

— Переехать к Шуваловым? — я об этом тоже подумал. — Не согласиться. Да и… слишком много вокруг Шуваловых становится. Они, конечно, добрые и союзники, но как бы оно потом боком не вышло.

Потому что у всякой доброты свой интерес имеется.

— Речь о безопасности.

— Вот не уверен, что там безопаснее. Захотят достать — достанут. Здесь предупрежу, и Николая тоже, чтобы присматривал. Может, она кому из новых целителей глянулась вот. Просто, как женщина. А может, интересно, чем она начальство зацепила, если знают о помолвке.

А тут знают.

Коллектив маленький, а стало быть, сплетни будут распространяться со скоростью звука. Если не быстрее.

— Или Николя подсидеть хотят, вот и ощупывают, что да как. В любом случае, к Шуваловым она точно не поедет. Силой действовать… ну, сам понимаешь.

Мишка кивнул.

— А тут охраны едва ли не больше, чем у самих Шуваловых…

И не только их. Вон, Демидовы, чую, на ближайшие пару недель тут пропишутся. И надо быть совершенно отмороженным, чтобы попытаться напасть на госпиталь.

Нет, варианты остаются.

Вытащить за территорию или ещё что, но они-то и в любом другом месте останутся.

— Мне это не нравится, — Мишка вздохнул. — Но ты прав. Она не усидит взаперти. Да и… там Светочка, которая вообще о безопасности не думает. И ещё супруга Шуваловых. Втянут в свои дела, а это поездки постоянные…

В которых тоже всякое произойти может.

— Проще всего попытаться выяснить, кто там пялится и почему, — я облизал пальцы, потому что кулебяка почти закончилась. — И дальше уже решать. Но это позже. А пока пора ехать, да?

— Да.

— Слушай, а ты как с латынью? Ладишь? — я встрепенулся, вспомнив домашнюю работу, которая сама себя не сделает. И по вздоху Мишки понял — не поможет.

Вот свинство.

Одежду Татьяна принесла.

И выслушав нас, пообещала быть осторожней, из госпиталя не отлучаться и вообще держаться на виду. Правда, видно было, что она уже сожалела о своей откровенности.

— Тань, ну… это и вправду может быть ерунда на постном масле, — сказал я, старательно улыбаясь. — Но может, что и не ерунда. Если дар, интуиция и прочее вот…

— Я не хочу больше прятаться. И не уеду.

— А кто заставляет? — я сделал большие глаза, похвалив нас с Мишкой за догадливость. — Живи, как жила. Только оглядываться не забывай. И вообще, мы вот скоренько смотаемся, туда и обратно, и разберемся, кто тут глядит и зачем оно ему надо.

Прозвучало притворно-бодро.

— Кстати, — я снова зевнул. — А где парни?

— К Демидовым уехали. Лабораторию смотреть. И что-то там с проектом у них, хотят опробовать.

Блин.

Ещё и проект.

И совесть заворочалась, правда, притихла.

— Метельке я тоже велела ехать, хотя он и порывался остаться, но я подумала, что вам он не особо нужен.

— Правильно.

Чтоб, и мне от коллектива отрываться неохота. Но с другой стороны и встреча эта нужна. Наверное. Не знаю. В теории Мишка и сам бы справился, но почему-то мысль эта мне категорически не нравилась. Значит, едем и на месте выясняем, почему мне не хочется Мишку одного отпускать. Категорически не хочется.

— Переодевайся, — Татьяна сунула свёрток. — Твою форму почистить надо, а то завтра учёба.

Да, да.

И домашка.

Помню.

Одевался я быстро, а тени пробежались по госпиталю, убеждаясь, что всё-то идёт своим чередом. Во флигель тоже заглянули, отметив, что Юрка Демидов спал, но уже не казался умирающим. У постели его сидел отец Яра, а в соседней комнате Серафима Ильинична перестилала постельное бельё, мурлыкая себе под нос песенку.

Николя совершал обход.

Медсёстры раскладывали пилюли по банкам. В общем, тишь да гладь. Разве что в саду людновато. Крепкие молодцы совершенно неболезного вида прогуливались по тропинкам к ограде и обратно. И саму эту ограду без пригляду не оставляли. И в целом-то.

Да, понимать надо.

Кирпич ныне очень дорог. Опасно без охраны оставлять.

Машину Мишка оставил за территорией, и я почему-то не удивился, увидев рядом и вторую, характерного такого солидного обличья, намекающего на статус и состояние владельца. И Шуваловы возле этой машины смотрелись, как родные.

— Привет, — я протянул руку Димке. — А я думал, что ты тоже к Демидовым подался?

— Собирался, но отец хотел, чтобы я к Николаю Степановичу заглянул, на проверку.

— Доброго дня, — а вот Герман лишь кивнул. Его больше занимало то, что за оградой происходит. Вон, шею тянет, вглядывается. Одоецкую высматривает?

Он явно не дурак, сообразил, где искать. Но пока держится в рамках приличия.

Аристократ, что с него взять.

— А вы куда? — уточнил Димка.

— Да… собираемся… Миш, а, собственно говоря, куда мы едем-то?

— На Смоленское кладбище.

Кладбище?

Серьёзно? Кто назначает встречи на кладбище?

— Старое место, — Герман повернулся к нам. — Неоднозначное.

Вот от некроманта слышать о неоднозначности кладбища как-то неприятно, что ли.

— Оно уже