этого, — Бенган запнулся на полуслове, — хотя нет. Постой на воротах со своим взводом. Третий взвод, за мной! Покажем господину корнету, как живут в крепости приличные люди.

Глава 54

— Следуйте за мной и старайтесь вести себя культурно, — строго сказал капитан стражи. — Ребяты, в кольцо их.

Нас ввели в ворота, будто под конвоем. Высоченные дома начинались у самых стен и буквально смыкались у нас над головами. По крайней мере, мне так казалось, хотя между домами третьего и выше этажа были протянуты веревки, на которых развешено белье. И встречалось такое повсеместно. Почти сразу улица перешла в перекресток, от которого в разные стороны бросились проулки и три главных дороги.

Внутри городских стен все впечатляло еще больше, чем снаружи. Остановившись на перекрестке, мы пропустили странную телегу, едущую без коня и при этом обильно пускающую белый дым. Если б не обязанность держать марку, я бы, пожалуй, вскрикнул. А вот Васька не сдержалась, чем вызвала дружный хохот провожатых.

Мы ехали от границы всего четыре дня, а такое ощущение, что попали в абсолютно другой мир. Высоченные дома, странно одетые люди, пышущие паром существа, не поддающиеся описанию. Впрочем, учитывая, что наряжены они были довольно однообразно, впору было говорить, что странно одеты именно мы. И горожане правда смотрели на нашу процессию, как на диковинку.

— Мама, мама, цирк дикарей приехал! — крикнул ребенок, идущий за руку с благородно вышагивающей дамой в пышном платье. По сравнению с этим нарядом самое прекрасное платье, одетое девушками в доме Улсаста, выглядело просто одеждой служащих. А уж мои солдаты-оборванцы, наряженные мной в деревянные доспехи, и вовсе являли собой жуткое зрелище самых что ни на есть настоящих дикарей. Сам я был не лучше.

— Ваше бродие, может, ну его? — обратился ко мне шепотом Хребет, подошедший к самой повозке. — Я будто коза зеленая себя среди этих мамазелей чую.

— Крепись, сержант, самому тошно. Но надо выдержать. Нам так и так таскаться сюда на бои. Надо привыкать, — процедил я сквозь зубы. Что значит слово «цирк», которым нас провожали дети, я не знал, а вот то, что нас приняли за дикарей… Понятно, что мы здесь выглядим чужими, но чтобы настолько!

Я присмотрелся к толпе, которая замирала, пропуская нас мимо. Мужчины в странных высоких шапках с полями. Ни от дождя, ни от солнца такая не спасет. Будто узкую и высокую кастрюлю на голову надели. Костюмы такие, что несколько улиц прошел, и придется вычищать. Ни в дорогу, ни в бой, ни на работу в поле не годятся. И у женщин тоже они, как сказать-то, бесполезные. Хотя выглядят красиво. До нелепости.

Ну вот зачем им при такой погоде шляпка, в которой будто паук паутину сплел? Цветы всякие прямо в голову воткнуты. Платья им приходится руками держать, иначе подолы метут улицу. Жуть же! На мостовой грязь, испражнения, от одного нашего хряка только лепешки три осталось. Да еще и вечный пар этот. Сразу чувствуется, что в воздухе вода практически стоит.

В то же время я даже не знал, с чем сравнить увиденное. Это было впечатляюще, чем магия. По небу, разрывая клубы пара, медленно плыло громадное нечто. А на нем едва заметные появлялись люди. Невозможно! Человек не создан для полета! Но — вон они.

— Не подходите близко к движительной дороге, — скомандовал капитан. Я не сразу понял, о чем он говорит. И только когда сзади раздался пронзительный свисток, и хряк инстинктивно дернулся в сторону, я увидел идущую сзади… черт его знает… повозку?

Огромные полоски железа, подминая под себя мостовую, тащили посредине железную коробку высотой в человеческий рост. Пыхтя и выдавая клубы пара, она ползла со скоростью, едва превышающей движение нашей неторопливой процессии. Пока она поравнялась с нами и шла рядом, я с удивлением рассмотрел через небольшие открытые щели, что внутри сидят дварфы и люди. Вот только прохожие на нас все равно обращали больше внимания, чем на происходящие вокруг чудеса.

— Извините, ваше благородие капитан Грод, — не выдержал я, когда коробка прошла мимо, — это что, магия? Как оно движется?

— Нет, дорогой корнет, — улыбнувшись, он веско поднял палец к небу, — это технология. Как именно оно работает, можете меня не спрашивать. Не знаю. Но магии в нем нет ни на грош. Любой, кто обучился, сможет управлять движимой крепостью. В отличие от магических тварей ее не берет ни огонь, ни свинец, ни меч или стрела. Неразрушимое орудие империи в борьбе за свои рубежи!

— Что-то у нас на рубежах я такой не видывал, — вырвалось у меня.

— Так и понятно. Рубеж это мы. Северная столица. Если, конечно, баронства не справятся со своей задачей. Все жители окрестностей смогут укрыться за нашими стенами. А мы, императорская гвардия, сможем не только сохранить их жизнь, но и прогнать любого противника, покуда хватает воды и дерева. Сегодня вам повезло увидеть башню и глаз императора одновременно. Их перегоняют для снаряжения новыми бомбардами и свинцеплюями.

— Значит, они так и будут торчать здесь без толку? А как же те жители империи, что живут на границе с дикими землями? Или с вольными пустошами и лесом смерти?

— Скажите, а вы знаете, сколько живет люда, подчиненного Длани, за нашей границей?

— Нет. Но уверен, что тысячи!

— В том то и дело, тысячи. А за стенами, идущими от северной столицы к центру империи, и дальше до срединного моря живут миллионы граждан. Будь то люди, эльфы, дварфы — для всех найдется работа. Для каждого — безопасное место и дело.

— И вы хотите сказать, что у вас нет голода или нужды? — не выдержав, спросила Лиска.

— У нас — нет, — ответил капитан стражи, сделав акцент на слове нас. — Верные служители Длани ни в чем не обделены. По их талантам воздается каждому. Никакой дискриминации — работай на благо императора, и ты увидишь, как перед тобой возникнет благодатное будущее.

— Ха, если б так, — усмехнулся Хребет, — что-то про полуорков я не слышал в империи.

— Может быть, — нехотя кивнул Грод, — да только и орки не особенно спешат работать. В основном их тянет разрушать, а не творить новое. Хотя если вспомнить, кажется, в южных городах есть целые сообщества разнорабочих орков, не чурающихся работы. И заметьте —