проигрывал на бегах, их порой не оставалось вовсе. Не туда ли ушло и все мое приданое, думала иногда я.

Неверно истолковав игравшую на моем лице улыбку как согласие, Уиффи подняла бокал.

– Итак, решено. Мы проведем лето в Ньюпорте.

Я посмотрела на Викторию и, увидев ее бесцельно блуждающий по комнате взгляд, почувствовала озноб.

* * *

– Все решено, – произнесла я, складывая письмо. – И вся прислуга остается в доме.

– И никакой миссис Вашингтон? – прошептала Виктория.

Мы обменялись восторженными понимающими взглядами, и я почувствовала огромное облегчение. Иногда мне казалось, что хозяйкой здесь является домоправительница, а мы – всего лишь не в меру придирчивые гости. Ни одна из идей Виктории не была воплощена в жизнь. Все, что она пыталась изменить, немедленно возвращалось в свою колею. Мы обе устали от этой борьбы, тогда как решимости миссис Вашингтон не было предела.

– А меня будет обслуживать горничная Бибы, – возбужденно произнесла я.

– А как же я? Я что, должна буду одеваться сама?

– Прости, я хотела сказать: «Нас будет обслуживать ее горничная».

– Ты сказала «меня», – не унималась Виктория. – Раз у меня нет титула, меня можно не принимать в расчет. Ты совсем забыла обо мне.

Я вздохнула. Виктория повторяла этот упрек снова и снова.

– Прости, Виви. Я оговорилась.

– Нет, – продолжала настаивать Виктория, вставая и поправляя юбку. – Пока я не поправила, ты даже не подумала обо мне. С тех пор, как ты подружилась с Уиффи, я для тебя ничто.

Я попыталась прикоснуться к ней, но она оттолкнула мою руку.

– Я не думаю о тебе? Виви, как ты можешь такое говорить?

– Уиффи то, Уиффи се! Ты совершенно не думаешь обо мне! Я стала для тебя помехой. Ты эгоистка и все время стараешься привлечь внимание только к себе. С меня хватит! – И она выбежала из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что стоящие на столе чашки задрожали.

Бессильно упав в кресло, я потерла глаза. Мне надо было догнать ее, но у меня не было сил. Да и почему соглашаться и договариваться всегда должна я?

С Викторией всегда было нелегко. Ее характер напоминал грозовые облака, готовые в любой момент пролиться ливнем у меня над головой. Но в последнее время они превратились в настоящие ураганы, налетавшие на меня при малейшем промахе, действительном или мнимом.

Всю мою жизнь я ставила желания Виктории превыше своих, причем делала это с радостью, потому что не могла жить без нее. В отсутствие матери Виктория была для меня всем. И я была абсолютно уверена, что она чувствует то же, что и я, что сестры неразрывно связаны друг с другом на всю жизнь.

Но теперь ее эгоизм стал раздражать меня.

Может, Ньюпорт поможет нам, думала я. Там, среди солнца, моря и свежего воздуха, мы снова станем сестрами, а не соперницами.

Глава 16

Нырнув в едва заметный просвет в безукоризненно подстриженной самшитовой изгороди, карета покатилась по длинной извилистой дороге, ведущей к парадному входу Фэрвью. Когда за очередным поворотом открылся вид на особняк и раскинувшийся за ним океан, у нас с Викторией перехватило дыхание.

– Так я и думал, – сдавленно произнес Стэнли.

Когда однажды за завтраком я упомянула о возможности провести лето в доме Бибы, Стэнли чуть не подавился яйцом, мгновенно позабыв о делах, и теперь я поняла почему. В Нью-Йорке было трудно судить о богатстве владельца того или иного дома, потому что практически ничем, кроме размера, они не отличались. Фасады были одинаково безвкусными, а окна постоянно затянуты шторами, чтобы не привлекать внимание прохожих. Лишь оказавшись внутри дома, вы могли оценить состояние его хозяина.

Здесь же богатство не просто кричало вам в лицо, здесь каждый дом фактически представлял собой отчет о состоянии банковского счета его владельца.

Вымощенная дорога сменилась безукоризненно подстриженным изумрудно-зеленым газоном, в центре которого располагался фонтан, наполненный кристально-чистой водой, украшенный мраморной статуей Посейдона с трезубцем в руке.

Трехэтажный особняк, сложенный из того же камня, что и утес, на котором он стоял, являл собой образец готической красоты со множеством арок, башенок и стрельчатых окон. Фэрвью. Я еще не знала, что здесь моя жизнь изменится навсегда.

– Ты только погляди, Ади, – толкнула меня Виктория, указывая на выстроившихся у подъезда слуг в черных сюртуках.

На мгновение она снова стала той Викторией, которую я так хорошо помнила.

– Слуги… – прошептала она, поднимая в изумлении брови.

Я вздохнула с облегчением. Энни и миссис Вашингтон остались в Грейклифе, чтобы прислуживать Стэнли, если тому понадобится вернуться в город по делам.

Карета остановилась у крыльца, и четверо слуг сделали шаг вперед.

– Да, умеют некоторые устраиваться, – в глазах взглянувшего на дом Стэнли вспыхнул алчный огонек, и я поняла, что именно так он и хотел бы жить, но средства, которыми он располагал, не позволяли ему это. Перед нами была обитель людей, имеющих богатство и власть, представителей общества, к которому Стэнли жаждал принадлежать. Да, он старался пускать пыль в глаза, пытаясь изобразить, что тоже не хуже них, но возможностей для этого у него явно недоставало. Именно я должна была проложить для него путь к богатству.

– Добро пожаловать, лорд и леди Стэнли, и вы, мисс Уиндласс, – произнес дворецкий, сделав глубокий поклон.

Втянув сквозь стиснутые зубы воздух и поправив манжеты рубашки, Стэнли вышел из кареты.

Слуга с каменным лицом протянул мне руку, и я сощурилась, глядя на ослепительно сияющее солнце. Ветерок доносил до нас запах океана. Кусты роз, растущие вдоль ведущей к берегу тропинки, наполняли воздух сладким ароматом. Встав позади меня, Виктория положила руку мне на плечо, и я прижалась к ее ладони щекой. Как давно сестра не прикасалась ко мне с такой нежностью!

Дворецкий в накрахмаленной сорочке представил нас выстроившимся в ряд слугам. Они приветливо взирали на нас – никаких косых взглядов или пренебрежительно искривленных губ. Я была так благодарна им за это, что готова была расцеловать каждого из них.

Пройдя через тенистый портик, мы подошли к величественным двустворчатым дверям, ведущим в обширный холл, облицованный темно-красным мрамором. Две широкие изгибающиеся дугой мраморные лестницы вели на второй этаж, а на лестничной площадке стоял мраморный ангел с распростертыми от стены до стены крыльями и протянутой вперед рукой, взирающий на нас настороженно и в то же время укоризненно.

Когда мы шли вслед за служанками по бесконечным коридорам, я подумала, что никогда не смогу найти дорогу назад – таком огромным показался мне наш новый дом.

– А вот и ваша комната, миледи.

– А моя сестра?..

– Для нее предназначена зеркально расположенная комната в противоположном крыле, – ответила горничная.

Поймав мой