class="p1">Агги замерла с ложкой в руке и обхватив миску другой. Возможно, попыталась представить незнакомца с детской маской на лице.

– Я ее Элис не покупала.

– И Мартин тоже.

– Значит, Дон купила. Если хочешь, я поговорю с девочкой. Узнаю, помнит ли она. Если это важно…

Он пожал плечами.

– Вдруг это поможет его опознать. Других зацепок почти нет.

Он подумывал расспросить саму Дон – она должна знать о маске больше. Совпадение интриговало Переса, и он был готов поехать в Мидлтон, чтобы поговорить с ней. Но время поджимало. К приезду группы из Инвернесса нужно подготовить оперативный штаб. Нельзя, чтобы гости решили, будто шетландская полиция не справляется с серьезными преступлениями. В прошлый раз все затянулось. К тому же он не хотел раздувать историю с маской. Если он появится в школе и вызовет Дон из класса, по островам мгновенно расползутся слухи. Перес вспомнил прошлое убийство на Шетландах – страх, сковавший местных жителей и сделавший их другими людьми. Теперь все иначе. Жертва – чужак. Но леденящая паника не должна повториться.

– Если Элис не знает, может, ты поговоришь с Дон? – сказал он.

– Конечно.

– И пока не надо никому сообщать. Сначала нужно уведомить родственников. Если мы их вообще найдем.

– Не волнуйся, я никому не скажу и Дон попрошу молчать.

Она говорила со спокойной уверенностью, что ее просьбу выполнят. Перес не мог представить, чтобы Фрэн так же легко подчинилась указаниям его матери. До переезда на Шетланды у нее была успешная карьера. В последнее время она стала менее уверенной в себе, но все равно знала, чего хочет. Фрэн и его мать… Что из этого получится?

Агги отставила миску и проводила его до двери. Перес вдруг осознал, что она торопится его выпроводить.

– Прости, – сказал он. – Наверное, это тяжело для тебя. После смерти Эндрю… Мне следовало догадаться.

Она пристально посмотрела на него.

– Мой муж погиб в результате несчастного случая. Совсем не так.

– Конечно.

Он почувствовал, как краснеет, и поспешно вышел.

Вдалеке прозвучал гудок береговой сирены, предупреждающий о тумане. По-прежнему светило солнце, и сначала Перес решил, что это проверка. Иногда так делали, и это всегда пугало – громкий звук в ясный день. Затем он увидел на горизонте полосу тумана. Пока далеко, но она приближалась. Южнее туман наверняка уже накрыл землю.

Сэнди огородил сарай сине-белой лентой. «ПОЛИЦИЯ. ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН». У причала стояла полицейская машина, перекрыв проезд. Теперь Перес мог отправить Сэнди обратно в Леруик. Главное – сохранить место преступления в неприкосновенности до прибытия криминалистов. Он задумался, не забыл ли Сэнди сказать врачам, что понадобятся их обувь и, возможно, одежда для сравнения. Перес сам виноват – надо было напомнить.

Он был на полпути, когда зазвонил телефон. Мораг из участка. Он поручил ей забронировать места на последний рейс для группы из Инвернесса.

– Как у вас там дела? – спросила она.

– В смысле?

Она что, просто вежливо интересуется? Совсем не понимает, что дело срочное?

– Мне только что звонили из аэропорта Самборо. У них густой туман.

– Есть шанс, что к вечеру разойдется?

– Я переговорила с Дэйвом Уилером. – Дэйв был метеорологом с Фэр-Айла. Он делал замеры для судовых прогнозов. – Он считает, это маловероятно. А в аэропорту заявили, что сегодня больше рейсов не ожидается.

Перес выключил телефон и замер. Солнце уже скрылось за молочной пеленой. Значит, группа из Инвернесса сегодня не приедет. Если туман задержится и придется ждать парома до вечера, они доберутся только послезавтра к семи утра. Расследование в его руках. Он здесь главный. Перес всегда этого хотел.

Телефон снова зазвонил.

– Привет, Джимми. Это Рой Тейлор. Из Инвернесса.

Значит, расследование все-таки не в его руках.

– Вот что тебе нужно сделать до нашего приезда…

Глава 11

За прополку брюквы берутся, только если мозг занят чем-то другим. Спину ломило, зато прореживание мелких ростков не требовало ни малейшей сосредоточенности или вдумчивости. Дело было нудное. Хуже всего было поднять голову в уверенности, что поле уже наполовину обработано, и увидеть, что ты едва начал, а впереди еще бесконечные ряды.

В детстве Кенни и Лоуренс придумывали игры, чтобы скрасить скуку. Соревновались, кто быстрее прополет свой ряд. Лоуренс всегда побеждал. Он почти во всем обгонял Кенни. Зато тот работал аккуратнее – его растения стояли ровно, на идеальном расстоянии. Так что Кенни не завидовал. Но хоть раз победить было бы приятно.

Сегодня, работая в поле, Кенни то и дело вспоминал детство. Игры, в которые они играли вшестером. Может, мысли сами лезли в голову, чтобы отвлечь его от образа трупа, болтающегося на потолке сарая, – того самого, что он построил вместе с Лоуренсом. Теперь, наверное, каждый раз, заходя туда готовить лодку, он будет вспоминать мертвеца.

Кенни взялся за брюкву, как только ушел Перес, и теперь настало время прерваться и перекусить. Но его охватило упрямое желание продолжить – хотя бы до конца ряда. Он водил мотыгой взад-вперед и вспоминал, каким это место было полвека назад. Когда он был мелким пацаном с разбитыми коленками и вечно сопливым носом, а стоило кому-то с ним заговорить, краснел, как девчонка.

Сегодня в Биддисте жил всего один ребенок – Элис, внучка Агги Уильямсон. А во времена его детства их было пятеро: он, Лоуренс, Белла, Алек Синклер и сама Агги, тогда еще не Уильямсон. Он на секунду задумался, пытаясь вспомнить ее девичью фамилию. Вот же – Уотт. Агги Уотт. Тихая, робкая девчушка. Теперь, заходя на почту, он видел ее с неизменной книгой в руках, будто за пятьдесят лет она ни капли не изменилась. Даже в детстве Агги выглядела старушкой: хрупкой, бледной и болезненной.

Лоуренс и Белла уже тогда были похожи – упрямые, своевольные. И умные. Соревновались за первое место в Мидлтонской школе, смеялись над шутками, которых никто не понимал, доводили учителей дерзкими ответами. Соперничали – и все равно тянулись друг к другу. А Кенни лишь мечтал оставаться незамеченным.

Теперь в Биддисте осталось трое. Белла стала знаменитой художницей. Училась в Барселоне и Нью-Йорке, но уже двадцать лет жила в пасторском доме. Агги вернулась в дом по соседству с тем, где выросла. А Кенни жил на том же месте, занимаясь тем же, чем в детстве. Ровно пятьдесят лет назад он мог бы стоять на этом самом поле, помогая отцу пропалывать брюкву. «Лишь двое из нас сбежали, – подумал он. – Алек умер молодым и красивым. А Лоуренс сбежал, когда Белла разбила ему сердце».

Он дошел до конца ряда,