разорвать цепи, обратиться в дракона и почувствовать, где в этом чертовом месте держат мою Александру.

Глубоко и часто дышу. Под завалами навалившихся эмоций я ощущаю себя беспомощным и растерянным. С большим трудом мне даётся повернуть голову в сторону, где за столом сидит мой король и, наткнувшись на безразличный взгляд, чувствую, как холодными щупальцами меня окутывает разочарование.

Мог бы я представить, что, однажды стоя посреди кабинета того, кто был прежде моим ориентиром, я весь буду затоплен разочарованием?

Нет.

Неужели страх потери власти может лишить тебя рассудка, чести и человечности?

Когда я потерял отца моим главным наставником и ориентиром был король. Я видел его справедливым, сдержанным, смелым. Я хотел быть похожим на него.

И первое время, пока не нашёл свой способ взаимодействия с солдатами и жителями поместья, пользовался советами короля.

Как жаль, что это время закончилось, а мой правитель оказался слеп.

— Вижу, что новость о наследнике рода Фелторн тебя взволновала, Геральт — произносит король и сцепив пальцы в замок, подаётся вперёд. — Я чувствую твои эмоции, и сквозь этот бурный поток я улавливаю твоё разочарование. Должен сказать, что ты никогда меня не поймёшь. Твоя магия и сила в тебе, и ты способен в порыве ярости сровнять с землёй весь мой замок. — тяжело вздыхает он, и страж грубо пихает меня в спину, чтобы я встал ближе к королю. — Я потерял себя, свою силу и магию рода, когда защищал королевство, когда защищал неблагодарных, подлых драконов, которые обязаны мне своей жизнью. Я так долго удерживал в руках их мир и порядок. Подарил жизнь, о которой они могли только мечтать, а что получил в ответ? Чувствуешь? — он втягивает носом воздух — Запах ярости, ненависти и гари. Они жгут мою столицу, устраивают беспорядки и мечтают свергнуть. Вместо поддержки от них я получил вот это. И ты всё ещё думаешь, что я не прав?

Ничего не отвечаю, потому что не вижу смысла. Мой ответ всё равно уже ничего не изменит.

— Твоя магия поможет мне удержать мою власть и доказать предателям, что я всё ещё их король. Я восстановлю справедливость. Ты потеряешь свою силу и жизнь не напрасно. — произносит он и поднимается — Пусть это успокоит тебя и поможет принять твою дальнейшую судьбу.

— Я не боюсь смерти, Ваше Величество. Я был рядом с ней так долго в течение своей жизни, что ваш приговор меня не волнует. Что будет с моей Александрой, когда я отдам свою силу и жизнь?

— Разве Омар не обещал тебе, что её помилуют? — спрашивает и разворачивается к своему первому генералу, на что Омар сосредоточенно кивает. Но почему мне кажется, что я чего-то не понимаю. В прошлом своему королю я мог поверить безоговорочно, и при этом у меня никогда не возникало и тени сомнения. Сейчас я ощущаю сопротивление. Ни моя магия, ни мой зверь с моим решением не согласны.

Впрочем, я ведь уже сказал, что смерти не боюсь, потому что видел её сотни раз и всего некоторое время назад был к ней чертовски близок. Я не уйду, пока не буду уверен, что Александра и мой сын в порядке.

— С ней всё будет хорошо — поворачивается ко мне король и протягивает руку. — Отдай магию, Геральт, и сдайся на мою милость — добавляет он и касается меня. С силой хватает за запястья, а один из его стражей, схватив за цепи, заставляет меня поднять руки.

Воздух в комнате становится тяжелым, в висках начинает стучать боль.

Моя магия оживает.

Чувствую, как струится по венам и перетекает к моему королю. Против моей воли, потому что где-то в его кармане сильный артефакт принуждения. Ощущаю его давящую силу и то, с каким напором моя сила течёт к правителю Эльмор.

Почему они не использовали артефакт раньше, почему подстраховались, схватив Александру? Никто не в силах сопротивляться подобной силе.

Когда меня начинает тошнить и бросает в холод, я с ужасом понимаю, что моя сила буквально утекает у меня сквозь пальцы. Она не ходит отклика в теле моего короля. Сейчас, когда мы в подобной связи, я вижу, что он не просто пуст. Король Киллиан настолько слаб, что способен впитать в себя только часть моя магии, а другая часть просто утекает бесследно … да я даже понять не могу, куда она пропадает. Я просто теряю силу, а не передаю её.

Моему королю понадобятся все генералы драконы, иномирянки и маги этого мира, чтобы наполниться силой. И даже тогда он не сможет вернуть ни былую мощь, ни свою над драконами власть.

Когда меня топит боль настолько, что я едва не валюсь вперёд, дверь с грохотом распахивается, и давящая сила ослабевает. Голова кружится, и я широко расставляю ноги, чтобы не повалиться вперёд. Руки и ноги немеют, зверь всё ещё рвёт невидимую клетку, хоть и со слабым напором.

Король меня отпускает.

— Ну вот и всё, Геральт — произносит Омар, его голос словно скрежет врезается в моё расшатанное состояние, и я обхватываю голову руками. Глубоко вдыхаю несколько раз, шумно выдыхаю, а затем трясу головой и разворачиваюсь к двери, чтобы увидеть, кто ворвался в кабинет моего короля без стука и позволения.

— Что тут происходит? — спрашивает Конор, когда наши взгляды встречаются, а затем он принимается меня лихорадочно осматривать. Должно быть, я выгляжу отвратительно. Примерно, как и он, когда получил своё ранение в прошлом, а мы с Айроном вытаскивали его. Помню, как он орал, чтобы мы бросили его умирать. Но я тогда сделал выбор и точно знал, что сдохнет он, только когда лекарь скажет, что ничего другого ему не светит. Рад, что тогда сделал верный выбор. Сейчас жалею только о том, что не выбрал сторону Айрона Вотерфор.

— Проходи, Конор. Ты единственный, кто остался со мной из них — король небрежно кивает на меня, и его колючий взгляд стекает вниз к мои рукам. Сейчас они исполосованы ярко красными линиями. А я вижу, как моя магия бьётся в его ладонях. Словно он пытался поймать голыми руками драконье пламя. — Но только что Геральт принял верное решение, чтобы искупить вину передо мной и своим королевством. Уведите его, я озвучу решение относительно его публичного наказания позже.

— Вы напрасно даёте ему отсрочку, Ваше Величество — вмешивается Омар, и я усмехаюсь. Этот змей определенно что-то задумал. — Но это ваше решение, конечно. Как пожелаете. Уведите Геральта — небрежно кивает он двум своим стражам, а затем переводит