Жанна, половина состава оркестрантов, Торве, уже истекающий кровью, Юли, сжимающая верёвку, Дагни, мрачно выглядывающая из-под полы своей шляпы, и Гиацинт, сражавшийся с сойкой, – я ни в коем случае не хотела, чтобы с ними что-то случилось.

– Конечно, на вашей стороне был элемент неожиданности, – продолжила Морена. – И трюк с трелями флейты выглядел весьма необычно. Но теперь, когда ваш флейтист больше не в строю, вам стоит остановиться и подумать о своём положении.

«Эспен!» Я судорожно искала его в толпе.

– То же следует сделать и тебе. Мы не уйдём отсюда без Матильды, – заявила Жанна, вокруг ног которой образовалась лужа. – Это не обсуждается.

– Сказала кошка, упавшая в пруд, – весело ответила Морена. – Серьёзно, я вижу здесь только чёрных эльфов, фей и – боже мой – людей с дурацкими шляпами с листьями на головах. И все эти существа даже не умеют нормально держать нож. Посмотри сама: огонь вашего единственного настоящего солдата не имеет ни единого шанса против силы агуана, сражающегося на нашей стороне. Мои сойки намного превосходят вас по численности и… – Она глубоко вздохнула. – …Я тоже всё ещё здесь.

Если бы не кинжал Тана у моей шеи, я бы кивнула, потому что Морена была права: эта операция обречена на провал. Против Чёрной Вдовы у нас не было ни единого шанса.

– Я ещё даже не начала показывать, на что способна, – добавила она, говоря очень медленно, словно желая убедиться, что все понимают: худшее ещё впереди.

Но Скиппа было не так легко запугать, как меня.

– Мы тоже, – ответил он. Его кирка перекочевала из одной руки в другую, а фиалковые глаза сверкнули в свете факелов. – Ты забываешь, что мы, чёрные эльфы, не только построили лабиринт Лощины менестрелей – это место даже названо в нашу честь. Мы знаем тайные ходы, которых не знают твои сойки. Кстати, они не могут противостоять зелью сна и забытья фей. Тебе придётся немного поработать над этим, ведьма.

Морена приподняла бровь:

– Ты вымирающая порода, чёрный эльф. Вместо того чтобы сопротивляться, лучше бы ты потратил последние силы на то, чтобы убедить меня, что ты будешь мне полезен, когда воцарится новый мировой порядок.

– Дни рабства прошли. – Скипп плюнул себе под ноги. – Мы лучше умрём, чем будем служить тебе.

– Пусть будет по-вашему. – Морена безразлично пожала плечами. – Но прежде чем мы начнём, я хотела бы узнать, как вам удалось снять со входа мои магические печати.

В этот момент где-то в лабиринте снова заиграла флейта, и вместе с облегчением от того, что Эспен всё ещё жив, в моё сердце вернулось немного уверенности.

– Входы, во множественном числе. – Жанна усмехнулась.

– Это невозможно, – произнесла Морена. Она всё ещё улыбалась, но тьма теперь буквально сочилась из неё и расходилась во все стороны. Кьелл-Сигге незаметно отошёл от волшебницы на несколько шагов, словно боялся оказаться к ней слишком близко. Его лицо слегка побледнело. – Как вам это удалось?

– Проверенным способом, – ответила Жанна. – Ты забыла, что я Святая Жанна д'Арк. Мы, религиозные люди, всегда знали, как справиться с дьяволом. – Она рассмеялась. – Входы теперь открыты всем, включая нексов, которые прочёсывают окрестности. Рано или поздно они здесь появятся.

Как по команде, по лабиринту разнеслись голоса и послышались лязг и рёв сражения.

– Скорее рано, чем поздно, – продолжала Жанна. – Не исключено, что Нил получил от ворона сообщение, в котором говорилось, как он может добиться расположения ректора Темис.

Морена засмеялась:

– О боже, вы, нелюбимые дочери, все одинаковы: думаете, что ваш сильный папа всё уладит за вас, если вы будете просто хорошо себя вести. Вот что я тебе скажу, маленькая Жанна д'Арк. Я знала твоего отца, когда он был ещё пухлощёким юнцом, видевшим потенциал только в богине, задолго до того, как он стал той исхудалой версией себя, которую ты так отчаянно пытаешься расположить к себе. И поэтому я знаю, что одно никогда не изменится: Нил всегда на стороне победителей. Он хочет быть лучше не в твоих, а в наших глазах. И если бы он увидел сейчас тебя и твою жалкую армию неудачников, ему было бы стыдно за тебя. Впрочем, как и всегда.

– Что ж, тогда тебе нечего бояться, – сказала Жанна. В подземелье вошёл высокий мужчина в чёрной одежде, и я сразу поняла, что это, должно быть, отец Жанны, потому что он выглядел как вампир, только что вышедший из своего склепа, как его всегда описывал Квинн. За ним в комнату вошли ещё пятеро мужчин. – Но на всякий случай мы также послали ворона Гектору.

– Она права, Морена, – сказал Нил. – Твоё убежище кишит нексами. Если ты хочешь спастись, сейчас самое время.

Он перевёл взгляд с Морены на Кьелла-Сигге, на Тана и на меня.

– Эти двое сами всё спланировали, верно? Ты просто случайно узнала о…

– Типичный Нил. – Морена надменно посмотрела на него. Она подняла руки, и тьма плотно сомкнулась вокруг неё. В комнате стало холодно. – Всегда готов к тактическому отступлению, не так ли? Но мы с Фреем не будем ждать ещё шестьсот лет, мы сделаем всё сейчас, с твоей помощью или без неё. Итак, решай, хочешь ли ты прийти к цели с нами или впервые в жизни оказаться на стороне проигравших?

Ответ Нила последовал так быстро, что даже Морена не успела его опередить: бросив быстрый взгляд на дочь, он выпустил из своих рук огромную струю пламени, пробившую защитный щит тьмы Морены и оставившую дыру в её платье.

Когда Морена разъярённо вскрикнула, битва началась заново, только на этот раз она шла на равных: Нил продолжал метать огонь в сторону Морены, которая исчезла в вихре тьмы, а его люди бросились на соек. Тан потащил меня вдоль стены к ближайшему дверному проёму, но Дагни бросилась к нам с поднятой киркой, и ему пришлось убрать клинок от моего горла и направить его в сторону нападавшей. Большего мне было и не нужно, я изо всех сил начала вырываться и в следующую секунду оказалась на свободе. Кирка Дагни не попала в Тана, а столкнулась со стеной, зато его клинок вонзился бы ей в грудь, если бы верёвка Юли не хлестнула по его руке. Моя Юли. Вернее, её амазонская версия с верёвкой. Моя подружка так широко мне улыбалась, будто всё это было очень весело. Я огляделась в поисках оружия. Тан в отличие от меня не терял времени: его кулак со всей силы врезался в живот Дагни, которая, пошатываясь, выронила кирку.

Единственным предметом в пределах досягаемости оказалось оцинкованное ведро в углу комнаты.