восстановило справедливость. И, похоже, мироздание это сейчас стояло передо мной в лице Хаста Эрдена.

Мне стоило больших трудов не разулыбаться во все лицо.

— Что за чушь? — Дирк, правда, чувств моих не разделял. Выкуси, говнюк. Он схватил бумагу, его лицо исказилось от гнева. — Какая еще опека?! Это мои дети!

— Временная мера, господин Хаффер, — продолжил нотариус невозмутимо. — В связи с поступившими заявлениями о возможных нарушениях родительских обязанностей и подозрениями в оформлении незаконного контракта сердца...

— Что?! — Дирк побагровел, его взгляд метнулся ко мне, полный такой ярости, что я невольно отступила. — Ты... это твоих рук дело!

— Господин Хаффер, — твердо вмешался Хаст. — Прошу вас соблюдать спокойствие. Леди Эрнестина Хаффер в свою очередь заключается под стражу, как подозреваемая в недобросовестном исполнении родительских обязанностей.

Меня арестовывают? Я посмотрела на Хаста прямо, с легким недоумением. Не сказать, чтобы испугалась.

Хаст посмотрел прямо на меня. Ох, капитан. Хорошо, арестуйте меня полностью. Я не против.

— Это абсурд! Я требую встречи с судьей! Немедленно! — Дирк почти кричал.

— Вы имеете на это полное право, — кивнул нотариус. — Но сначала позвольте нам выполнить постановление и провести проверку документации, касающейся ваших детей.

Дирк замер, словно споткнувшись о невидимое препятствие.

— Документации? — переспросил он.

— Да, мы должны изъять все бумаги, договоры и расписки, касающиеся детей. В частности, нас интересует контракт с магистром Кардивом относительно Теодора Хаффера.

От имени Кардива Дирк вздрогнул и бросил на меня взгляд, полный неприкрытой ненависти. Я старалась сохранять спокойствие, хотя внутри все дрожало — частично от радостного возбуждения, частично от страха.

— Вы не имеете права рыться в моих личных бумагах! — Дирк повысил голос, но нотариус лишь указал на документ в его руках.

— Ордер на обыск, подписанный судьей Норрингтоном. — Спокойно пояснил он. Явно не первый раз имел дело с такими вот истеричками. — Мы имеем полное право, господин Хаффер. И советую вам сотрудничать, если не хотите осложнить свое положение. Пока что у нас постановление только на задержание вашей супруги, но получить ордер и на ваш арест не займет много времени.

Дирк выглядел так, словно вот-вот взорвется. Его пальцы сжались в кулаки, и на миг мне показалось, что он бросится на кого-то из нас.

— Господин Хаффер, — вмешался Хаст, и в его голосе звучало предупреждение. — Прошу вас, не усугубляйте ситуацию. Сопротивление представителям закона — серьезное преступление.

Дирк медленно разжал кулаки, его лицо исказилось в гримасе, которую он, вероятно, считал улыбкой.

— Ничего личного, да, капитан? — едко усмехнулся Дирк, смерив Эрдена таким взглядом, будто тот грязь у него под сапогами. — Все ради того, чтобы забраться под юбку моей женушке?

Что, прости? Я не ослышалась?

— Вы забываетесь, — в голосе Эрдена уже звучала угроза. — Я только выполняю свою работу — сопровождаю господина нотариуса. А он в свою очередь представляет корону. Вы хотите выказать неподчинение?

Дирк скривился, но задрал голову.

— Разумеется нет, офицер. Я всегда сотрудничаю с властями. Мой кабинет в вашем распоряжении.

— Благодарю за понимание, — кивнул Хаст. — Двое моих людей проследуют с вами.

Дирк развернулся и, не взглянув больше в мою сторону, направился в глубину дома. Двое стражников последовали за ним.

Когда они скрылись из виду, Хаст повернулся ко мне:

— Леди Хаффер, прошу и вас оказать содействие.

Вы посмотрите, какой серьезный.

— Само собой, капитан. Но могу я для начала переговорить с детьми? В вашем присутствии, разумеется.

Хаст покосился на нотариуса.

— Думаю, мы можем дать вам немного времени, — тот пожал плечами.

Мы с Хастом направились в столовую.

Глава 45

Хорошо, что Дирка увели раньше. Он бы точно не дал нам с Хастом поговорить.

Когда мы вошли в столовую, дети сразу повернулись к нам. Леди Стардан и та выглядела взволнованной. Впрочем, узрев собственного племянника, она откровенно выдохнула.

— Хасти, дорогой, как же ты вовремя.

— Как и всегда, тетушка, — мягко успокоил он ее.

— Где отец? — а вот Агата сама проницательность. Малышка насторожилась и теперь переводила серьезный взор с меня на Хаста и обратно. Ждала подвоха.

— Он наверху, со стражей.

Ребята все округлили глаза. Я поспешила подойти к ним. Села за стол напротив.

— Послушайте меня, у нас очень мало времени, — начала я серьезно и по взрослому. Они тут же собрались. Даже Теди приосанился. — Вас пока увезут отсюда.

— Что? — тут же взвился Рудо. Со мной он так не осторожничал, как с отцом. — Мы никуда не поедем.

— Не торопись, малец, — осадил его Хаст. Он встал у меня за плечом.

Я обернулась к нему с мимолетной улыбкой и снова вернулась к ребятам.

— У нас впереди непростые дни. Должно решиться кое-что важное.

— Это касается… Теди? — осторожно поинтересовалась Агата. Близнецы засопели. А малыш с надеждой посмотрел на меня и потер ладошкой по груди. Чувствовал ли он эту нить на своем сердце?

Как бы я хотела его расспросить об этом…

— Да, — я не стала придумывать каких-то сказок. Незачем. Эти дети и так слишком рано повзрослели, ни к чему сейчас, в действительно серьезной ситуации, надевать им розовые очки.

Но я пообещала себе, что когда все закончится, они точно посмотрят на этот мир иначе. Мы вместе будем его познавать.

— И очень важно, чтобы вы вели себя по взрослому, — я продолжала серьезно смотреть на них.

Это была манипуляция. Откровенная и неправильная. Требовать от них быть взрослыми значило перекладывать ответственность. И от этого мне становилось тяжело на душе. Но тяжелые времена требуют тяжелых решений. К тому же я сама собиралась разгребать последствия, значит… значит это моя ответственность тоже. Вот.

После я повернулась к Хасту.

— Куда их увезут?

— О, мы обсуждали это с нотариусом, — начал он как-то странно легко. Казалось, его даже забавляет то, что он собирался сказать. Странное поведение. — У нас в городе нет приютов, где мы могли бы устроить их, а на время разбирательств они должны оставаться в городе. Где их матери нам выяснить не удалось, да и их поведение тоже вызывает много вопросов. Потому, — он перевел взор на свою тетушку,