— Прошу высказываться по очереди, уважайте друг друга, — устало напомнил Монахов, возглавляя ячейку уже Службы эвакуации пропавших во времени в Москве 1913 года.

И цели этой группы были ровно противоположными, чем у предыдущей — защита престола, охрана временного континуума и борьба с теми, кто стремится переписать историю.

— Хорошо, если никто не желает высказаться, продолжу я. Нам удалось отбить очередную атаку на Его Величество. А наши враги потеряли в ходе этой вылазки многих своих людей. И никакая амнистия, разумеется, не затронет тех, кто поднял руку на императора…

Ячейка снова заседала в конспиративной квартире, расположенной на цокольном этаже дома в историческом центре города. Запись всех разговоров продолжал вести пересобранный в прошлом аналог диктофона на каучуковом валике. А спикер выглядел еще более изможденным, чем на заседании партизан. Но держался:

— …При этом я хотел бы напомнить всем, что мы находимся в критической точке истории. Силы не равны. Как я уже говорил, на одного агента нашей службы в прошлом может приходиться до двух десятков партизан. Такой диспропорции не было, пожалуй, еще никогда. Анархисты как сорняки. Оставишь на поле хотя бы один, и тот вскоре попытается занять все поле. Вот и они не остановятся, пока не завербуют на свою сторону всех. А самый первейший из них… наш бывший товарищ и наш нынешний главный враг — Двуреченский! Без него все и посыпется. Так что, товарищи, не будем заниматься прополкой травы, когда можно вытащить с корнем самый большой сорняк!

— За наше правое дело!.. За сохранение времени и порядка!.. Ура! Ура! Ура-а-а!!!

3

За окнами уже рассвело. Но Георгий Ратманов не реагировал на пение птиц и стук колес проезжающих экипажей, он неподвижно лежал на кровати и смотрел в потолок.

Еще свежи были воспоминания о ее смехе, ее хитрющих глазах, ее губах, что когда-то шептали ему всякие нежности. Они расстались несколько месяцев назад, и каждый раз, когда Рита посылала его подальше, сердце Жоржика разрывалось на куски. Ведь она говорила, что между ними ничего и не было, что их прежние отношения — не более чем плод воспаленного воображения Ратманова. Но Георгий по-прежнему не мог в это поверить, ведь он-то помнил все! И встречался с Ритой во сне если не каждую ночь, то раз в несколько дней уж наверняка.

Они шагали, держась за руки, вдоль Москвы-реки. Ратманов беспрестанно шутил. А Рита смеялась до слез. Они не строили планов на будущее, понимая, что в их ситуации оно практически невозможно. Но это был больше, чем курортный роман. Гость из XXI века не просто развлекался с какой-то девкой из прошлого, пока пребывал в теле Ратманова. Нет, Юра Бурлак оставил в своем времени в том числе жену Оксану, чтобы вернуться к Рите и… узнать от нее, что все обнулилось…

— Жора! — окликнула она, когда он думал, что все уже потеряно.

А потом подошла ближе, посмотрела глазами, полными слез, и протянула к нему руки.

— Ты не забыла? — спросил он, приближая ее к себе.

— Забыла? — она рассердилась. — Как я могла?! Ты был важной частью моей жизни, так просто тебя не сотрешь из памяти!

— Как же я скучал по тебе, — признался Георгий. — Ты не представляешь, как мне было трудно без тебя!

— Я тоже по тебе скучала! Но жизнь порой бывает жестокой. — Рита повисла на шее Ратманова и заплакала.

— Кончай уже с этими телячьими нежностями! — послышался вдруг неизвестный голос откуда-то сверху.

Георгий и Рита удивленно завертели головами.

А голос продолжал:

— Сейчас расплачусь! — сказал он с издевкой. — Мало ему одной дозы, надо еще.

Ратманов прижал Риту сильнее и с вызовом посмотрел в небо.

— Да той дозой, что ему уже вкололи, слона можно свалить. Я удивлюсь, если он вообще проснется!

— Кто вы? Что вам нужно? — Георгий по-прежнему заслонял Риту собой. А теперь еще и размахивал руками, стараясь достать невидимого соперника.

— Ух ты! Он нас тоже слышит? А ты говоришь, много вкололи… Непорядок! Он должен лежать бревном и не подавать признаков жизни!

— Кто? О ком вы говорите? Выходи на честный бой!

Два голоса сверху загоготали. После чего один из них добавил:

— Геращенков слишком много позволяет этому Бурлаку. Но ничего-ничего, скоро мы до него доберемся! Как покончим с Двуреченским, так сразу! А пока… еще растворчику… чтобы жизнь медом не казалась.

Ратманов почувствовал холодок от укола, а потом как по венам побежало инородное вещество. Рита в ужасе отпрянула от него:

— Жора! Жора! Что с тобой? Что они с тобой сделали?! — и в отчаянии, обхватив голову руками, скрылась в тумане.

А Георгий от боли проснулся. Вот только он совсем не мог пошевелиться. Некоторые называют такое состояние сонным параличом или же сонным ступором. Это когда с утра ты открываешь глаза и все вокруг выглядит вполне натуральным, но ты лежишь, как парализованный. Сон это или не сон — тоже непонятно, поскольку перед тобой ровно такая же кровать, в какой заснул накануне, где-то точно так же тикают часы, на кухне Каллистрат гремит посудой, а за окном поют птицы и стучат по мостовой колеса экипажей.

Такое состояние может длиться несколько часов. А в конце концов ты просыпаешься уже по-настоящему. И стараешься побыстрее встать и походить, чтобы не застрять в липком состоянии между двумя мирами…

— Георгий Константинович, с вами все хорошо? — уловив движение своим ультраслухом, в комнату заглянул Каллистрат. — Завтрак подавать?

— Отвратительно… — раздумчиво ответил Георгий на первый вопрос. А на второй — уже более уверенно. — Конечно, подавай! Или ты хочешь, чтобы я упал где-нибудь без сил?

4

Хорошенько подкрепившись, Ратманов вскоре уже мчался куда-то на восток. Он чувствовал себя героем фильма «День сурка», предвкушая, как вырвется, наконец, из временной петли и расставит в правильном порядке недостающие кусочки пазла. Итак, Рита все время лгала ему, но она все помнит, она должна все помнить, и он заставит ее стать прежней!

Поварская — площадь у Арбатских ворот — Воздвиженка — Кремль — дорога вдоль Москвы-реки, по которой не раз гулял с той же Ритой — Кошельная слобода — Солянка — печально знаменитая Хитровка, куда Гиляровский не советовал забредать без него даже в светлое время суток.

Но как найти Риту? Где ее искать? В каком притоне? Вот когда пригодились бы знания автора «Москвы и москвичей»! Но Гиляровского с ним не было. Зато был дом Ярошенко, а в нем безымянный трактир, где местные джентльмены удачи должны были знать все и обо всех.

Георгий влетел в известное массовыми