руке у него было что-то длинное. Факел? Горящая ветка? Нет — уже погасшая. Он оглянулся, увидел меня.

И улыбнулся.

Всего на миг.

Потом исчез за дымом.

— Орм! — крикнула я.

Бьёрн резко повернулся.

— Где?

— У задней стены!

Он бросился туда вместе с двумя воинами.

Я тоже рванулась, но кто-то закричал рядом:

— Вара! Рука!

Аста.

Женщина с ожогом начала рыдать у бочки. Кожа на руке пузырилась, боль накрыла её с задержкой. Рядом второй человек держал ладони, красные от огня.

Выбор.

Опять.

Орм уходил.

Люди горели.

Я осталась.

— Воду менять! — сказала я. — Чистую, холодную. Не ледяную, не снегом, водой. Руна!

Она возникла из дыма так внезапно, что я едва не заорала.

— Я здесь.

— Ты должна быть с детьми.

— Дети с Ингрид. Она сказала, если я полезу под ноги, отдаст меня отцу замуж за самый тупой столб в доме.

— Хорошая угроза. Работает?

— Не очень.

— Тогда держи эту ткань. Не касайся ожога грязными руками. Только чистое. Поняла?

— Да.

Коль, видимо, где-то почувствовал нарушение отцовского спокойствия, потому что рядом раздалось:

— Руна!

— Потом! — крикнули мы с ней одновременно.

Коль застыл на полшага.

Потом выругался и побежал к двери склада с топором.

Правильно.

Воспитание подождёт, если горит зима.

Эйрик был у склада.

Без плаща, в одной тёмной тунике, уже весь в саже. Он сам таскал мокрые шкуры к стене, командовал людьми и одновременно видел всё. Где проваливается крыша. Где не хватает воды. Где мужчины мешают друг другу. Где женщины вытаскивают мешки с зерном и падают под их тяжестью.

Асгейр тоже был там.

Красивый даже в дыму — как же это раздражало.

Он помогал выносить мешки. Поднимал людей. Кричал правильные слова. Один раз подхватил ребёнка, который выскочил из-за бочки, и передал Ингрид. Все видели.

Конечно, все видели.

А вот Орм у задней стены — почти никто.

Бьёрн вернулся через несколько минут.

Лицо у него было такое, что я поняла ответ раньше слов.

— Ушёл?

— Следы к скалам. Кровь на снегу. Нога всё ещё мешает ему. Далеко не уйдёт, если боги не совсем пьяны.

— Он поджёг?

— Кто-то поджёг. Он был там.

— Это не одно и то же.

— Для моего кулака — достаточно близко.

Я хотела ответить, но склад вдруг треснул.

Громко.

Страшно.

Одна балка внутри рухнула, и из двери вырвалось пламя. Люди отшатнулись. Женщина закричала: внутри ещё кто-то был.

— Кто? — рявкнул Эйрик.

— Эйнар! — крикнула Йорунн. — Он пошёл за мешками!

Нет.

Нет, нет, нет.

Эйнар.

Муж Йорунн. Отец девочки, которую я недавно вытягивала из тишины после родов.

Йорунн попыталась броситься к складу, но Ингрид схватила её сзади.

— Не смей!

— Там мой муж!

— И здесь твой ребёнок!

Это остановило сильнее любой силы.

Йорунн вскрикнула, как раненое животное, и осела на снег.

Эйрик уже рванулся к двери, но Коль схватил его за плечо.

— Крыша идёт!

— Отпусти.

— Ярл, если ты войдёшь, мы потеряем и тебя.

Эйрик ударил его в грудь, не кулаком — плечом, пытаясь пройти, но Бьёрн и Свейн успели с двух сторон.

— Нет, — сказал Бьёрн.

— Он внутри!

— И если ты сгоришь, дом умрёт тоже!

Эйрик рычал так, что это уже не было речью.

Я оглянулась.

Дым валил из нижнего отверстия у задней стены. Там, где Орм стоял. Там, возможно, была щель, куда ещё можно было пролезть. Не человеку вроде Эйрика. Не Бьёрну.

Мне.

Очень плохая мысль.

Катастрофически плохая.

Я ненавидела её сразу.

— Мокрую шерсть! — крикнула я.

Аста повернулась ко мне.

— Нет.

— Мокрую шерсть!

— Вара!

— Сейчас!

Она заплакала от злости, но схватила шкуру из бочки.

Эйрик увидел.

— Что ты делаешь?

— То, что могу.

— Нет.

Вот теперь он сказал “нет”.

Громко.

Жёстко.

Вовремя, но не туда.

Я посмотрела на него.

— Там Эйнар.

— Я знаю.

— Ты не пролезешь.

— Ты не пойдёшь.

— Спросить забыл.

Он шагнул ко мне.

— Вара.

Я намотала мокрую шерсть на плечи и голову, оставив лицо открытым только наполовину.

— Если начнёшь держать — потеряем время.

Он застыл.

Вот она.

Цена всех наших разговоров.

Все “можно”, “я учусь”, “я не хочу держать” — не у стены, не в тишине, не при поцелуе. Здесь. При огне. Когда он уверен, что знает лучше, а я собираюсь сделать безумие.

— Я вернусь, — сказала я.

— Это не обещание.

— Нет. Это план.

И полезла к задней стене.

Дым сразу ударил в глаза. Горло сжало. Я прижала мокрую ткань ко рту и носу, согнулась ниже. В моём мире на таких сценах нормальные люди ждут пожарных. В моём мире были маски, баллоны, каски, инструкции.

Здесь была я, мокрая шкура и абсолютная дурость.

Ползти.

Ниже.

Не вдохнуть глубоко.

Не паниковать.

Внутри склада было красно и чёрно. Огонь шел по дальней стене, но середина ещё держалась. Мешки валялись на полу. Один уже горел по краю. Дым стелился густо, сверху было хуже, снизу хоть как-то можно дышать.

— Эйнар! — попыталась крикнуть я.

Получился кашель.

Слева стон.

Я поползла туда.

Эйнар лежал возле перевёрнутого мешка. На ноге — балка. Небольшая, но тяжёлая. Лицо в саже, глаза открыты, дикие.

— Живой? — прохрипела я.

Он уставился на меня.

— Ведьма?

— Очень рада, что в такой момент вы думаете о точности титулов.

Я попробовала сдвинуть балку.

Не вышло.

Конечно.

— Нога чувствует?

— Горит.

— Это лучше, чем не чувствует.

Он закашлялся.

— Йорунн…

— Снаружи. И убьёт нас обоих, если задержимся.

Я огляделась. Рядом валялся короткий шест. Подсунуть под балку. Рычаг. Спасибо физике. Хоть ты сегодня на моей стороне.

Я упёрлась, надавила.

Балка приподнялась совсем чуть-чуть.

— Тяни ногу!

Эйнар застонал, но дёрнулся.

Ещё.

Плечо будто вывернуло.

Ещё.

Нога вышла.

Он почти сразу обмяк.

— Нет. Не здесь.

Я схватила его за ворот и потянула к щели.

Он был тяжёлый.

Конечно тяжёлый.

Все мужчины в этом мире почему-то сделаны из дерева, камня и упрямства.

Дым стал гуще. В глазах всё плыло. Я кашляла так, что внутри будто царапали ножом. Горло горело. Мокрая шкура на спине нагрелась.

Снаружи кто-то кричал.

— Вара!

Эйрик.

Я тянула Эйнара.

Шаг.

Нет,