с родственными чувствами, почему вынуждает делать выбор между моралью и выгодой?

Взгляды всех присутствующих обратились к государю, стоящему на возвышении. Как он поступит? Как ему следует поступить?

– Ваше величество, Люйюнь приветствует вас, – словно занесенная ветром, в зал стремительно вошла Чжугэ Люйюнь, никто и пальцем шевельнуть не успел.

На Лоянь пришел в замешательство – а эта императорская супруга с какой стати заявилась без приглашения? Ее появление только еще сильнее запутало сложившуюся ситуацию, поэтому он решил пока молча наблюдать.

– А ты сюда для чего пришла? – почти прорычал Юйвэнь Ху, нахмурив брови.

На Лоянь увидел, как сильно тот разгневался. Здесь был тронный зал, в котором он решал вопросы управления страной, – торжественное и величественное место. Не подобало супругам устраивать тут балаган, выяснять отношения между собой.

– А что? Чиновники могут и пожар устроить, а простым людям даже лампы зажечь не дозволяется? Супруга Мужун пришла, а мне негоже являться? Я также позвала супругу Чжэн и супругу Мэй. Разве вы не должны одинаково относиться ко всем своим женщинам? А, ваше величество? – Чжугэ Люйюнь за словом в карман не лезла: она была похожа на ревнивую кошку, практически в бешенстве указывая государю на причину своего гнева.

– Что за скандал! Что за чушь ты несешь! Я занимаюсь решением вопросов безопасности страны. А ты чего прибежала? Возвращайся быстро к себе и займись своей излюбленной готовкой, женщина! – разбушевался Юйвэнь Ху.

На Лоянь напряженно размышлял, каким будет следующий шаг императора. Он вернется к изначальному приговору или изменит решение?

– Ваше величество, я никуда не пойду, – жеманно произнесла Чжугэ Люйюнь и с очаровательной наивностью и наигранной обидой отвернулась, уставив руки в боки.

– Приветствую ваше величество.

На Лояня привлек голос, прожурчавший, точно ручеек. Не удержавшись, он обернулся и увидал супругу Чжэн, о завораживающей красоте которой ходили легенды. Прелесть ее лица невозможно было описать словами – это было лицо, с которым ни одна смертная девушка не могла соперничать. Чжэн Ми бросила ему легкую улыбку, от которой у юноши перехватило дыхание.

– Ми, дорогая, – мягко поприветствовал Юйвэнь Ху супругу Чжэн.

На Лоянь в полной мере ощутил, что на фоне такой женщины красота прочих меркнет, а сама она способна крутить мужчинами, как ей будет угодно.

– Я услышала, что ваше величество вместе с моим батюшкой сейчас в Зале Благополучия, а потому пришла поприветствовать вас. Сестренка Чжугэ, сестрица Мэй просила передать, что она неважно себя чувствует, а потому не сможет прийти. – Решительный натиск Мужун Цзялянь и скандальная сцена Чжугэ Люйюнь теряли всякую эффективность в сравнении с мягкостью и нежностью Чжэн Ми.

Зал Благополучия, когда же тут последний раз все было благополучно? На Лоянь отвернулся и увидел Мужун Цзялянь, лоб которой истекал кровью. Она тоже взглянула на него и странно улыбнулась. Юноша кивнул в знак огромной благодарности за все, что она сделала.

– Ваше величество, я бы хотела переговорить с вами наедине, позволите? – Чжэн Ми обезоруживающе улыбнулась, а затем обернула взор к На Лояню.

Взгляды двоих пересеклись, за этот короткий миг в глазах девушки он прочитал сочувствие и стыд – уму непостижимо! На Лоянь поспешно опустил голову – в конце концов он все еще был провинившимся подданным, ожидавшим приговора.

Чжэн Ми поднялась к императору и что-то прошептала ему на ухо. Все это время На Лоянь пристально наблюдал за переменами в выражении лица Юйвэнь Ху и заметил, как по нему пронесся еле уловимый трепет. Император поманил Чжэн Цецзуна рукой и принялся что-то обсуждать с ним.

Союз, заключенный с недобрым умыслом, по определению невероятно хрупок. На Лоянь, не выказывая никаких эмоций, ожидал, каков будет его приговор.

Глава 57

Юйвэнь Ху: Убийца драконов

Густой дым от горевших масок злых и добрых духов погрузил весь Дворец Вечной Добродетели в кромешный мрак. Свирепый и надменный Ногун, прекрасная и милостивая Ному[38], комические, но чистосердечные божки, возвышенные и одухотворенные небожители, жестокие и безжалостные демоны – пламя не пощадило никого. Несколько сотен расписных масок, целых и закрывающих лишь половину лица, вырезанных из камфорного дерева, гвоздики, тополя и прочей прочной древесины – все было поглощено огнем. В бурлящих клубах дыма они одна за другой магическим образом превращались в призрачные тени, в нос бил резкий запах краски, заполнивший все вокруг. Картина была жуткая – словно все духи Поднебесной в панике разбегались кто куда.

Юйвэнь Ху примчался сразу, как ему сообщили о случившемся. Сидя верхом на коне, он пристально наблюдал за внезапно разразившимся пожаром. Зрелище было величественным, но и пугающим одновременно.

Подле этого устрашающего костра стояла императрица-мать, одетая в простое черное платье. Ее седые волосы были всклокочены, а все сухое немощное тело дрожало. Дребезжащим голосом она приказала служанкам вынести большой расписной деревянный ящик и бросить его в огонь.

– Матушка, что вы делаете? – Юйвэнь Ху стремительно спустился с коня, вытащил платок, зажал им рот и нос и, изо всех сдерживая гнев, обратился к матери, стараясь сохранять мягкость, насколько это было возможно.

Проблем при дворе и так хватало, терпение императора было на исходе.

– Ху, сынок, мне приснился ужасный сон. Во сне тебя унес старый тигр! Вот я и послала за тобой. Эти маски, в них вселились духи, они мучают меня. Гадкие демоны, как они посмели запугивать меня? – от жара пламени лицо императрицы-матери раскраснелось, глаза выпучились, а голос был полон злобы.

Юйвэнь Ху, слегка напугавшись, отступил на пару шагов. Когда он был маленький, матушка часто использовала эти маски, чтобы изгонять болезни и помогать ему исцеляться. Она надевала маски, исполняя роли различных добрых духов и злых демонов, исполняла ритуальные танцы, приносила жертвы Небу, и после этого его болезни как рукой снимало. А сейчас он чувствовал, как задрожал, словно от страха, его меч, его Режущий Драконов. Юйвэнь Ху крепко сжал рукоятку, не давая мечу проявить свою силу. Режущий Драконов обладал душой – неужели и он проникся состраданием к гибнущим маскам?

Все эти годы единственным, во что верил Юйвэнь Ху, было отсутствие веры. Несмотря на это, он испытывал благоговейный трепет по отношению к духам, скрывавшимся за масками. А тут матушка из-за какого-то сна разом спалила их, неужели это какой-то намек от небес, некое предзнаменование? Ему показалось, что это недобрый знак.

Что бы там ни было, она прежде всего его мама, из одной только сыновней почтительности Юйвэнь Ху не