обсудим как следует условия этой сделки. Когда все получится, мой сын заменит своего отца на престоле, я буду от его имени управлять страной, а твой супруг будет стоять во главе армии. Что скажешь? – Цзялянь отбросила грусть и взглянула в глаза реальности – при обсуждении сделок нужно тщательно все просчитать, даже если диалог ведется с родным человеком.

– По рукам! Как ни верти, наша семья останется в выигрыше. Только вот тебе придется постараться и придумать, как так все обставить, чтобы стать нашим тайным агентом в тылу врага, – цзялань рассмеялась, а потом резко приняла серьезный вид.

– Разумеется. Сестрица, а у меня для тебя сюрприз есть – Бог войны Юйвэнь Сюн жив, я нашла человека, который спас его. Неплохо у меня вышло, а? – Цзялянь не удержалась и похвасталась.

– Молодец, сестренка! Ты просто кардинально поменяла мое мнение о тебе. Куда ты спрятала его? – двусмысленно улыбнулась Цзялань, одобрительно кивая сестре.

– Что за ерунда? Я же не любовника себе завела, а всего лишь отплатила ему долг за спасение моей жизни. – Цзялянь слегка покраснела, ее сердце трепетало от одного упоминания Юйвэнь Сюна: все-таки первую любовь не так просто забыть.

– Где он? Если к нашим отрядам прибавить его людей, то шансы твоего зятя на победу взлетят к облакам, – Цзялань все еще думала о сути дела.

– Он у подножия горы Дахэйшань. Накажи мужу отправить людей на поиски – человек, который помог мне, сообщил, что Юйвэнь Сюн уже, скорее всего, покинул Дундучэн.

– Сестренка, ты просто великолепно обставила это дело! Без помощи высших сил сама спасла воина от гибели! Видать, у женщин рода Мужун прирожденная способность к борьбе за власть, – Цзялань чокнулась с сестрой, провозгласив тост за таланты женской половины их рода.

– Сестрица, нам нужно быть осторожными с Шанъян Чжэньжэнем, его нельзя недооценивать – государь во всем к нему прислушивается. А еще есть Чжэн Цецзун. Боюсь, он немало проблем принесет твоему мужу! – прошептала Цзялянь сестре на ухо.

Этот подлец Чжэн Цецзун совсем не имеет стыда и совести. Он подарил государю свою уже замужнюю дочь, подстроил ловушку для Юйвэнь Сюна. От одной мысли о нем Цзялянь разозлилась так, что была готова собственными руками отрубить ему голову.

– Сестренка, ни в коем случае нельзя действовать импульсивно, особенно если тебя на это побуждает желание свести счеты. Лучше обзавестись другом, чем врагом, – расплывшись в улыбке, заметила Цзялань.

– Сестра, ты умна, способна отличить друга от врага. А Чжэн Цецзун – подлец, тебе и одного взгляда будет достаточно, чтобы понять это. – Не поднимая головы, Цзялянь принялась нарезать баранину кинжалом.

– От дружбы до вражды – один шаг, все может легко измениться. Сестренка, нельзя быть такой упрямой.

– Госпожа, скорее! Быстрее возвращайтесь во дворец, его величество намерен вечером прийти в Башню Радостных Голосов. – Цзялянь не успела ответить, как Амань, сторожившая их разговор за дверями, поспешно вошла в комнату со срочным докладом.

– В такое время он вдруг собрался примчаться в Башню Радостных Голосов. Сестрица, что это может значить, как ты думаешь? – Цзялянь поднялась, кинула Амань кошелек, велев той рассчитаться и подготовить лошадей.

– Точно ничего хорошего. Цзялянь, сестренка, настоятельно прошу тебя – не дай волю чувствам, воспользуйся случаем и пусти в ход все необходимые хитрости, чтобы заполучить благоприятную возможность. – Цзялань тоже встала. В комнату вошла ее служанка Чжаоюнь и взяла госпожу под руку.

– Неужели ты хочешь, чтобы я соблазнила его? – отшутилась Цзялянь.

– Если на то будет необходимость – почему нет? Это оружие, дарованное тебе самими Небесами. Кроме того, женщины из рода Мужун особенно талантливы в этом смысле! – со смехом ответила Цзялань.

Цзялянь надела широкополую шляпу с вуалью и приготовилась уезжать. Спускаясь по лестнице, она натолкнулась на девушку с лютней пипа и одухотворенного монаха, державшихся за руки на глазах у всех. Взгляды троих пересеклись, и Цзялянь торопливо побежала вниз по лестнице, но не удержалась и обернулась. Монах словно почувствовал ее тревогу и нараспев произнес:

– Созерцай, когда идешь, созерцай, когда сидишь. Душевную гармонию можно обрести только в тишине и покое.

– Госпожа, та девушка с пипа – очень уж она на вас похожа, – Амань подвела к Цзялянь лошадь и тоже уставилась на парочку, позволявшую себе неслыханную вольность.

– Неужели? Мне ее лицо тоже очень знакомым показалось. Хм… Что ж, наш мир огромен, каких только чудес в нем не встретишь – принявший обет монах при всем честном народе обнимается с проституткой. Ну дела! – Цзялянь покачала головой и во всю прыть понеслась в сторону дворца, вспоминая то скандальные слухи о государе и жене Юйвэнь Сюна Чжэн Ми, то прочие удивительные события при дворе. Эти мысли не отпускали ее.

Дорога впереди оказалась преграждена толпой народа, Цзялянь еле успела остановить лошадь и принялась беспокойно кружиться на месте.

– Амань, нет ли другой короткой дороги во дворец?

– Госпожа, это самый близкий путь! Похоже, случился бунт. Госпожа, осторожнее! – Амань бесстрашно выступила вперед.

Цзялянь ничего не осталось, кроме как ринуться вслед за толпой. Было так тесно, что и шаг было сложно сделать. Цзялянь с трудом задрала голову и измученными глазами посмотрела на небо за дворцом. Оно полыхало пожаром заката, казалось, словно это рассеиваются остатки великолепного фейерверка – торжественная и печальная картина.

Цзялянь тяжело вздохнула: Поднебесную неизбежно ждет хаос.

Глава 56

На Лоянь: Союз в Зале Благополучия

Даже если оказался в безвыходном положении, нужно с достоинством идти вперед.

Обычно в поместье На всю ночь горели лишь несколько фонарей. Но сегодняшний вечер стал исключением.

Сжимая в руках высочайший указ императора, написанный на тонкой джутовой бумаге, На Лоянь стоял на коленях перед висевшим на стене изображением Будды Шакьямуни, глубоко погрузившись в мысли о смерти. Он правда не боится ее? Нет, он страшится смерти сильнее прочих – он только-только оперился, но еще не успел расправить крылья и взлететь, как он может погибнуть сейчас?

Убранство центрального зала было крайне простым. На длинном и узком алтаре были расставлены свечи и лампады, разложены лепешки, сладкие пирожные и другие подношения, не было никаких цветов и благовоний. Все это полностью соответствовало его характеру: богатырь, равнодушный к роскошествам и материальным благам, стремящийся лишь к воинской славе. Скромная жизнь в монастыре тоже повлияла на его предпочтения.

На Лоянь уже набрался опыта в борьбе за власть, а потому умысел государя ему был очевиден. Выступить в поход означало