— Теоретически… — после короткой паузы ответил Василий, — они, конечно, могли это сделать. Хотя бы потому, что они мой пароль тоже хорошо знали.

Я с нарочито спокойным видом повернулся в сторону водителя иномарки. Тот всё ещё стоял возле багажника, стараясь выглядеть как можно менее заметным.

— Дружок, подскажи будь так добр, — спросил я, — ты менял пароль на этом компьютере или это сделали твои друзья?

— Я… я ничего об этом не знаю, — выдавил Вадим, не поднимая глаз.

— А кто знает? — уточнил я.

Было хорошо видно, как водитель лихорадочно соображает. Он прекрасно помнил те правила игры, которые я обозначил в нашем общении. Выбор между «правдой» и «действием» ему, мягко говоря, не нравился. Однако правила были предельно просты. Хочешь ты того или нет — следовать им придётся.

Взвесив риски и, судя по всему, решив, что сейчас лучше переложить ответственность, он всё-таки кивнул в сторону одного из пацанов.

— Женя, тебе че нибудь известно? — спросил Вадим.

— Пацаны, подведите ко мне вот этого.

Я указал прямо на Женю.

Держал этого «чудика» Гена. И, надо сказать, выглядел Женя к этому моменту крайне печально. На нём отчётливо виднелись следы воспитательной работы Гены. Судя по всему, мой ученик выпустил на нём пар более чем основательно.

И сейчас Гена не стал действовать мягко. В отличие от Кирилла, который ограничивался толчками в спину, он грубо потянул Вадима за шкирку, подтаскивая ко мне.

Женя стиснул зубы, тяжело, со свистом дышал и смотрел на меня в упор. Единственный из всей компании, кто не отводил взгляд и не пытался спрятаться глазами в землю.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты пароль на ноутбуке менял, — заговорил я. — Будь так любезен, пока я прошу тебя по-хорошему, озвучь новый пароль от компьютера.

В ответ пацан лишь сильнее сжал кулаки. Я отчётливо услышал характерный хруст костяшек. Отвечать он не стал.

Вообще, когда человек вот так сопротивляется… Да еще и находясь, казалось бы, в полностью безнадёжной для себя ситуации… Это всегда означает одно из двух. Либо перед тобой окончательно отмороженный на голову идиот, с напрочь отсутствуеющис инстинктом самосохранения. Либо у него есть некий общий секрет, связанный с тем, о чём его сейчас просят. И раскрытие этого секрета грозит ему куда более серьёзными последствиями, чем всё то, что может случиться с ним здесь и сейчас.

Но поскольку паренёк инстинктом самосохранения всё-таки обладал и весьма трясся за собственную шкуру, то оставался только второй вариант. Женя явно боялся последствий, которые наступят, если он назовёт мне пароль от компьютера.

Что именно он так отчаянно охранял — вопрос, конечно, интересный. Но у меня было стойкое ощущение, что ответ я знаю. И ответ этот напрямую связан с криптокошельком, пароль от которого и хранился внутри операционной системы ноутбука.

Я лишь демонстративно вздохнул. Хотелось чтобы Женя чётко понял: его молчание меня не просто не устраивает, а откровенно разочаровывает. Хотя, судя по перекошенной физиономии пацана, он и так прекрасно это осознавал.

— Женек, — холодно продолжил я, — я тебе категорически не рекомендую тянуть резину. Ничем хорошим для тебя это не закончится. Я настоятельно советую тебе назвать пароль от ноутбука. И ещё, — подмигнул я. — рекомендую тебе не испытывать моё терпение. Если вдруг так получится, что ты назовёшь мне неправильный пароль и у нас сгорит последняя попытка входа, — я развёл руками, — ты ведь прекрасно понимаешь, с кого я буду за это спрашивать.

Этому додику я даже не стал предлагать формат «правда или действие». В случае Жени меня интересовал только один вариант — правда.

— Я не буду этого делать, — к моему удивлению прошипел пацан. — Можешь мне пальцы ломать или что там хотел сделать…

Признаться, заявление было крайне любопытное. Если он готов к тому, что я ему сломаю кисти дверцей автомобиля, значит, мои предположения получали подтверждение. Последствия за то, что он скажет пароль, для Жени похоже куда более страшные, чем всё, что могло произойти с ним здесь и сейчас.

Ну что ж. Надо перебить ту ставку, которую поставил мой пока ещё невидимый соперник в негласной битве за обладание паролем.

Я крепко задумался над вариантам как всё-таки развязать ему язык. Женя достаточно ясно дал понять, что, по крайней мере на словах, физических последствий своего отказа он не боится. Значит, ломать через колено силой — не самый эффективный путь.

Поэтому я решил сменить тактику и перейти от прямых физических угроз к психологическому давлению. Иногда — именно иногда, оно работает куда лучше всего остального. И было ощущение, что сейчас как раз тот самый случай.

— Как я понимаю, — начал я рассуждать вслух, внимательно наблюдая за его реакцией, — даже если я сейчас скажу, а главное сделаю так, что разобью ноутбук о твою голову, на тебя это особо не подействует.

Я сделал небольшую паузу.

— Мочить тебя по-настоящему я тоже не хочу, — продолжил я. — Не потому что жалко, а потому что ты мне, как ни странно, ещё нужен.

Женя слушал внимательно. По его лицу было видно, что он не сомневается, что я способен выполнить всё, о чём говорю. Более того — ему, похоже, даже было любопытно, к чему я веду и что готов предложить вместо банальной поломки ноутбука о его голову.

Я же с абсолютно невозмутимым видом достал из кармана мобильник. Разблокировал экран и сообщил Жене, что собираюсь сделать дальше.

— В общем, смотри. Я сейчас позвоню ментам. Тебя заберут в отдел, и ты получишь по полной катушке. Пару десятков лет — за те грязные дела, которыми ты занимаешься.

По реакции, которую выдал пацан, мне сразу стало понятно, что я попал в яблочко. С психологическим давлением я угадал куда лучше, чем с любыми физическими угрозами.

Лицо Жени перекосило, взгляд стал лихорадочным, и он жадно ловил каждое моё следующее слово.

— Ну а там, в ментовке, — продолжил я, — я думаю, у тебя за эти лет двадцать будет предостаточно времени, чтобы вспомнить пароль. Хотя, если честно, мне почему-то кажется, что ты его вспомнишь гораздо раньше. Сразу же, как только тебя в изоляторе временного содержания начнут по-взрослому ломать. Ладно, не хочу тут особо болтать… Сейчас позвоню, а дальше пусть с тобой опера и следователи