но концепции смертных грехов в привычном виде тут не было. Ну, кроме греха убийства, тут это, само собой, порицалось и наказывалось, как в любой вере или культуре. Жизнь священна, это непреложная истина.

Но, казалось бы, чревоугодие тоже убивает, это было очевидно не только мне, как пришельцу, но и местным. Обожраться до смерти не такая уж и сложная задача, если поставить себе подобную цель. И вроде как это деяние порицалось храмом, но если человек в мире с самим собой, если это его радость и способ жить… Алдир делает его целителем на десяток лет раньше обычного. Поразительно простая и эффективная логика.

После этого я все же предложил жрецу сесть и в общих чертах рассказал Петеру о том, что такое консервация и пастеризация, точнее, какими эффектами она обладает.

Недоверие на лице молодого мужчины довольно быстро сменилось восторгом, а потом — и задумчивостью.

— Милорд, — осторожно начал жрец. — Если вы говорите, что еда после такой… обработки? Так вы это назвали? После такой обработки может храниться в запечатанной посуде до года, то зачем вам моя помощь? Молитва Алдиру и моя сила может очистить бочку с водой и сделать питье безопасным, если это не болотная вода, конечно же, но зачем вам я? Ваше открытие и так радует нашего Отца, я могу с уверенностью вам это сообщить, ведь оно принесет массу пользы и уменьшит страдания людей.

— С миром делиться я пока рецептом не намерен, — прямо сказал я. — И говорю я вам все это, как своему духовнику, вы это понимаете?

— Конечно же, милорд! — возмутился Петер. — Я сам предложил вам это!

— Тогда вы еще должны знать, что если нарушить процесс, например, не добавить разведенной уксусной кислоты в еду или недостаточно ее прокипятить в чане, то она будет смертельно опасна. И это будет не просто отравление, а та самая мучительная смерть, когда от тухлого мяса отнимаются руки-ноги и останавливается дыхание.

При упоминании мук ботулизма Петер резко положил руку на грудь и пробормотал пару молитвенных слов, после чего спросил:

— Вы хотите варить все сами и торговать готовой едой?

— Именно, — кивнул я. — Я хочу постепенно распространять этот товар среди людей. Сначала среди знати, потом среди военных… А там рецепт станет всеобщим и люди научатся отличать плохой товар от хорошего. Но я опасаюсь подделок. Ведь мошенники могут убить людей, а нас в итоге обвинят в намеренном отравлении.

— Вы хотите, чтобы я освящал горшочки, — догадался Петер.

— Именно. Это дорогая услуга, я хочу продавать каждый горшочек за несколько серебряных, а одно благословение стоит столько же, а то и больше, учитывая то, как силен дух Алдира в вас, препозитор. Подделывать такую продукцию будет просто невыгодно, а любой жрец сможет мигом подтвердить, исходит ли от товара благословение Алдира, или же нет.

— Это будет надежней любой из печатей или грамот, — согласился Петер. — Бумагу можно подделать, а вот удержать благословение на испорченной еде невозможно… Это противоречит самой сути нашего учения и нашего творца.

— Именно так и сказала Эрен, — согласно кивнул я. — И мы надеемся, что вы поможете нам в этом деле. Бесплатно.

На этих словах Петер рассмеялся и откинулся назад, а стул, на котором он сидел, жалобно скрипнул под весом толстяка.

— А вот и цена за приход, да? — улыбнулся мужчина. — Впрочем, я готов ее уплатить. Жрецы неохотно применяют свои силы бесплатно, ведь чем чаще это делаешь, тем реже Алдир отвечает. Да и молиться надо постоянно. Но у меня сил в достатке, наш Отец покровительствует мне, а все что касается еды… Я считаю делом богоугодным! За такое расточительство он точно от меня не отвернется! Но вам придется ежегодно жертвовать на храм! Достойно жертвовать!

— Само собой, — улыбнулся я. — Но только если будут прибыли.

— Конечно, — согласился Петер. — Но ваша жена, миледи Гросс, конечно же, оказалась совершенно права, когда предложила подобный вариант. Еще и выбор ее крайне дальновидно пал на меня, ведь я знаменит в центральных и западных землях как самый большой храмовый поклонник застолий и всего, что касается пропитания! Вы же знаете, что мои родители успешные свиноводы? Два надела едят их свинину! А сколько свечей изготавливают из жира с боков хрюшек, которых они выкармливают! И представить страшно! Впрочем, подобная проницательность и не удивительна для бывшей послушницы.

Я уже почти отключился и слушал Петера вполуха, наводя на столе порядок после презентации и прокручивая в уме следующие шаги по наладке бизнеса, но последние слова рывком вернули меня к реальности.

— Простите, препозитор, как вы назвали мою супругу? — непонимающе спросил я, замерев со стопкой бумаг в руках.

Я показывал некоторые записи и выкладки Петеру, чтобы дать жрецу представление о фронте работ. По плану он должен будет освящать до пятидесяти горшочков в месяц, и нужно было решить, делать он это будет на постоянной основе или оптом, целыми партиями.

— Миледи Эрен несомненно в прошлом была послушницей храма и готовилась стать его частью, но внезапно вышла замуж, — уверенно сказал Петер. — Вы же сами это видели, милорд. Во время нашей первой встречи я благословил вашу жену как и вас, но сила, с которой Алдир откликнулся на мое касание к миледи, была колоссальна. Такое происходит только с чистыми душой младенцами, малолетними детьми или теми, кто долго и усердно молился. Если говорить яснее, такое происходит с непорочными душами или членами храма, действующими или недавно храм покинувшими. Как в случае с вашей супругой.

Остаток разговора со жрецом прошел как в тумане. Петер что-то говорил, я ему что-то отвечал, а через четверть часа выпроводил жреца, сославшись на занятость. Выходя из лаборатории, Петер внимательно на меня посмотрел, будто бы что-то хотел сказать, но только тряхнул своими золотистыми кудрями и скрылся в коридоре.

Я же тяжело опустился на стул и стал прокручивать в голове слова препозитора.

Так мощно на благословение проявляется только на малых детях или служителях храма, так сказал Петер? С его слов Эрен сто процентов должна была быть бывшей прислужницей, готовой окончательно отказаться от мирского и ступить на путь служения Алдиру, только это объясняет то, что произошло в день приезда жреца в Херцкальт.

Но если в тот момент Эрен и выглядела удивленной, то она точно поняла, в чем