что его силуэт был втрое шире животного, на котором ехал этот толстяк, уже говорил о многом.

Когда до ворот оставалось метров двести, Ларс активно замахал руками, приветствуя и меня, своего лорда, и рядом стоящего Грегора, да и парней, которые столпились у ворот, дабы посмотреть, кого это вышел встречать их командир. Хотя нет, меня уже все чаще и чаще называли бароном или милордом, ведь за оружие я в Херцкальте почти не брался — два раза в неделю тренировался с мечом по полчаса и еще полчаса с копьем и верхом, вся моя ратная практика. Хотя я и знал, что стоило бы устроить маневры, чтобы парни не заржавели, но зимой это делать было как-то не слишком сподручно. Дождемся теплой и сухой погоды по весне, тогда и выйдем в поле верхом, поделимся на команды и устроим мини-турнир.

— Думаю, там четыреста фунтов живого веса, — поправил я оруженосца.

— Смотрите внимательнее, милорд, — едко прокомментировал Грегор. — Будете слишком активно орудовать ложкой, тоже придется мула покупать…

Я чуть повернул голову и бросил на стоящего за моим плечом мужчину испепеляющий взгляд, но Грегор продолжал смотреть вдаль, как ни в чем не бывало. Знал же, подлец, что совершенно прав, а я за правду людей не бью.

На днях мы примеряли нагрудник и выяснилось, что времени у меня осталось немного. Если продолжу жрать в том же темпе, то либо придется расковывать броню, либо садиться на жесткую диету. Интересно, в чем проблема? Это из-за того, что я осел на одном месте или как-то поменялся мой рацион?..

Когда парочка была в десятке метров, Ларс чуть пришпорил своего коня и, выехав вперед, первым соскочил на землю. Бросил поводья одному из бойцов и тут же шагнул в мою сторону.

— Милорд Гросс! — мой второй зам даже постарался поклониться, как полагается. — Ваше указание было выполнено! Позвольте представить!..

Мы все замерли, наблюдая, как несчастный мул заезжает на территорию замка.

Верхом на животном восседал по-настоящему огромный парень. Розовощекий, с блестящим взглядом и чуть вьющимися светлыми кудрями. Совершенно не стесняясь своих размеров, молодой жрец сполз со спины мула и уверенно встал на камень внутреннего двора, беззастенчиво разминая поясницу пухлыми пальцами.

Ростом он был всего на полголовы ниже меня — то есть по местным меркам жрец Петер был просто огромен с учетом его веса — но при этом минимум вдвое шире в талии. Под типичной для жрецов коричневой рясой он выглядел как воздушный шар.

— Барон Гросс! — воскликнул жрец, широко улыбаясь и при этом довольно бодро двигаясь в нашу сторону. — Рад приветствовать вас, милорд!

Петер удивительно ловко поклонился. Эрен сказала, что после этого мне стоит подойти к мужчине, пожать ему руку и попросить о благословении Алдира, ведь Петер уже был действующим духовником, а значит, имел все соответствующие его сословию привилегии.

— Приветствую вас на моих землях, — ровно ответил я, делая шаг вперед, чтобы выполнить указание жены.

Петер не дожидаясь, когда я подойду ближе, сам шагнул мне навстречу, отчего парни вокруг даже чуть дернулись, и, крепко схватив меня за правую ладонь своей пухлой лапой, внезапно обнял меня и пару раз даже похлопал по плечу и спине.

— Да благословит вас Отец Алдир, барон Гросс, благословит вас Всемогущий! — выкрикнул Петер.

Кудри молодого жреца внезапно ослепительно засветились золотом, а я почувствовал, как по всему моему телу пробежали мурашки. Бойцы, которые собрались вокруг и еще секунду назад были напряжены, только завистливо выдохнули, а я обратил внимание на то, что при всем своем лишнем весе Петер был необычайно быстр и силен. Это чувствовалось и в его рукопожатии, и в похлопывании по моим плечам. Я бы даже сказал, что будь он воином со щитом и мечом, а не улыбчивым жрецом Алдира, у меня могли бы возникнуть с ним серьезные проблемы.

— Ох, Отец всегда охотно отвечает мне! — улыбнулся молодой жрец, отступая на пару шагов.

В глазах жреца еще плясали огоньки света, но волосы уже светиться перестали и из огромной лампочки он превратился обратно в крайне жизнерадостного толстяка.

— Пройдемте за мной, жрец Петер, — я указал в сторону замка. — Миледи Гросс ожидает вас.

— Очень надеюсь, что скоро вы будете называть меня препозитор Петер, — улыбнулся жрец, следуя за мной по двору и отставая всего на полшага.

Старый жрец местного прихода держался минимум в двух шагах от меня, Петер же был птицей другого полета. Пусть он был и молод, но уже точно знал, чего стоит, а его демонстрация божественных сил была проведена не просто так. Излучая доброжелательность, он показал сразу половине моей дружины, что способен исцелять касанием, причем довольно мощно. Эрен с уверенностью рассказывала, что самые старые и «намоленные» — как она сама это назвала — жрецы церкви Алдира способны были покрыть божественным светом исцеления целую площадь. При должной подготовке, само собой. И на большие праздники это время от времени делалось, чтобы задобрить народ.

Я со скепсисом выслушивал эти истории о «божественном свете» и «исцелении касанием», хотя и знал, что это все — правда. Или я сейчас живу в мире, полном сумасшедших галлюцинирующих фанатиков. Да и откуда Эрен было точно знать, как выглядит мощное исцеление? Только если подсмотрела за Петером в его визит в поместье графа Фиано, но чтобы уверенно говорить об исцелении целой площади народу?

Но вот теперь я прям уверовал. Касание Петера было… странным. Немного щекочущим, но при этом очень теплым, а я сейчас чувствовал себя крайне бодро, будто бы только встал с постели после хорошего восьмичасового сна.

— Честно сказать, милорд, я крайне признателен вам за приглашение, — еще в коридорах замка начал Петер, не выдержав тишины. Мы с мужчиной поднимались на второй этаж в главный зал, где специально для приветствия гостя накрыли стол. — Не ожидал, что такое далекое баронство прознает о скромном молодом жреце.

— Вас заметила моя жена, когда еще жила на западе, — ответил я.

— Вот как? — удивился Петер.

— Вы же искали себе именно приход на наделе, не желая ходить в служках? — уточнил я.

— Все так, милорд, все так! — воскликнул молодой жрец, да с таким рвением, что его пухлые щеки налились румянцем. Хотя, вероятно, виновата в этом была узкая лестница, по которой Петеру пришлось буквально протискиваться наверх. — Меня рано коснулась