легче не становилось. Авила взяла шаль, укрылась и села на подоконник. Это окно выходило, казалось, на самую темную часть леса. В нем будто ничего, кроме собственного отражения, нельзя было увидеть. Темные ели стояли в гордом одиночестве, хоть и находились в компании друг друга. Она смотрела на них и думала, что есть в этом ощущении что-то знакомое. Так было, когда Авила жила во дворце, – людей много, а ощущение одиночества острее. Где-то сверху пробился последний луч солнца, но из-за скалы, уходящей ввысь, его практически не было видно. Начинался дождь. Капли маленькими струйками стекали по окну. Впервые Авила не хотела зажигать свечи. Сегодня ее привлекала опускающаяся на лес темнота. И она подозревала, что дело в завтрашнем дне – последнем перед встречей Тайро и Райко.

Страх снова зажигался в ее сердце. Авила не хотела отпускать его одного. Только не на встречу с братом, по сравнению с которым он был в уязвимом положении – Тайро, в отличие от брата, не мог поднять на него руку, не мог сопротивляться. Она боялась, что больше никогда не увидит его. Потеряет, снова столкнется со смертью.

Дверь заскрипела, и Авила повернулась. Зашел Тайро. Он медленно подошел к ней и приобнял. Он как чувствовал ее состояние, а может, боролся с тем же чувством страха.

– Тайро, – позвала она и повернулась на подоконнике, сев прямо напротив него. – Я не хочу, чтобы ты ушел на встречу один. – Она хотела говорить уверенно, твердо, чтобы убедить его или как-то повлиять на его решение.

– Все будет хорошо, – тихо ответил он и прислонился губами к ее лбу. Положив руки на ее колени, он легко раздвинул их и сделал шаг вперед, приблизившись к Авиле.

– Я хочу пойти с тобой, – продолжала стоять она на своем. – Я могу помочь!

– Это исключено! – отрезал он и даже не попытался объяснить свое решение.

Ливень за окном усиливался. Стук воды по стеклу вторил биению ее сердца. Авила подняла взгляд и встретилась с горящими, уже любимыми глазами. Тайро убрал с ее лица выбившийся локон и склонился к ее губам, сминая их. Он будто хотел наверстать упущенное на озере, целовал решительнее, прижимал к себе, опустив свободную руку на бедро, ухватился за подол платья и задрал его, проникая под тонкую легкую материю. Горячая ладонь скользнула по коже.

Ноги затряслись, Авила смазала поцелуй, прерываясь. Она понимала, чего хотел Тайро, но страх заставлял нервничать.

– Если ты не хочешь, просто скажи. – Он наклонился над ее ухом, говоря это медленно, будто вкладывал в каждое отдельное слово потаенный смысл, хотя его фраза звучало прямо, без намеков.

Руки сами потянулись к его плечам. Авила обнимала его крепко, боясь, что сейчас он исчезнет. И самым страшным было понимание, что послезавтра на рассвете его действительно могло не стать. Он уйдет завтра в ночь, и кто знает, что произойдет с ним на восходе. Авила не понимала этого плана. Как можно было отпускать на бой в одиночку единственного способного спасти мир? Прислонившись губами к его коже и прикрыв глаза, она уловила хвойный запах. Но было что-то еще. То самое, ставшее для нее особенным, отличительным во всей ее жизни не только на Летнем Континенте, но и в столице. Появление Тайро в ее жизни показало, что значит быть свободной, взять ответственность в свои руки и принимать решения самостоятельно, стать взрослой.

Он тяжело дышал, замерев в ожидании ответа. Его рука так и застыла на бедре, пальцы еле уловимо, но с нетерпением сжимали ее кожу в тщетной попытке отвлечь и успокоить запал, но какая-то неведомая сила внутри убеждала в обратном, наталкивая на действия, которые фойтиец пока не мог себе позволить.

– Я хочу, – тихо, на самое ухо, чуть задевая его губами, ответила Авила.

Тайро выдохнул и припал губами к шее Авилы, сбрасывая с ее плеч шаль. Авила положила ладонь на его грудь, ненадолго остановив, взяв паузу в его быстро нарастающей страсти. В его взгляде читался вопрос, но, как только она зацепилась пальцами за завязки на своей груди, он легко улыбнулся и сглотнул, следя за каждым движением. Авила не хотела издеваться над Тайро и оттягивать момент, видя, как желание закипает в нем, но собственная нерешительность и смущение делали свое дело. Завязки расплетались предательски медленно, показавшись теперь невероятно длинными. Когда она ухватилась за последний узелок, Тайро приблизился. Вырез платья, держащийся на косичке из веревочек, расслабился. Крепкие руки зацепились за подол платья и потянули его вверх, по пути мимолетно касаясь каждого изгиба ее тела.

Авила зажалась, интуитивно прикрыв руками голую грудь и попытавшись свести ноги, но из-за Тайро, стоящего прямо между ними, ей это не удалось. Он, недолго думая, подхватил Авилу на руки и понес в кровать. С легким ветерком она упала на подушку, а Тайро с напряжением навис сверху. Он приподнялся и аккуратно двумя руками взял ее запястья, раздвигая руки в стороны. Авила не стала сопротивляться. Она видела, как его взгляд скользил по ее груди и опускался ниже, как там загорается тихий огонь, отражая силу бурлящих в нем чувств и задыхающегося восхищения. Его руки, казалось, таили в себе скрытую дрожь, готовую вот-вот вырваться наружу, но вместо этого Тайро остановился. Он сомневался? Что-то будто глодало его, занимало мысли, и Авила не могла понять что.

– Ну же, – тихо проговорила она, – иди ко мне.

Тайро быстро тряхнул головой и опустился к ней, тут же припав к губам. Становилось жарко. Он казался живым воплощением огня, решительного и буйного. Казалось, что он избавился от сомнений, которые тормозили, отдался чувствам и желаниям. Авила запустила пальцы в его волосы и легко оттянула их, впилась ноготками, кожей ощущая, как по рукам бежали мурашки, как участилось его дыхание.

Сладкий вкус губ напоминал лесную ягоду, тот момент, когда они встретились взглядами и все поняли – насколько же волшебник не вовремя появился, но сейчас они остались наедине. Одновременно нежный и настойчивый Тайро с каждым новым поцелуем становился смелее. В этом было нечто притягательное, магнетическое, как если бы сам воздух между ними стал искрящимся, подобно молниям, сверкающим за окном. Тайро больше не сдерживался: его руки исследовали ее тело с тем самым смешением нежности и страсти, что заставляло терять контроль, оставляя только безудержное желание быть ближе.

Он прекратил поцелуй и припал языком к ее груди. С губ Авилы сорвался короткий тонкий стон. Она опустила руку на его затылок, слегка сжимая волосы и блаженно прикрывая глаза. Рефлекторно выгибаясь от