class="p1">Впрочем, возможно, он и правда был удивлен, поскольку в своем шикарном кабинете был не один. В одном из гостевых кресел сидел мужчина, и его профессия определялась уже по коротко стриженному затылку. Несмотря на то что он был в штатском, погоны прямо-таки проступали на плечах его байкерской куртки. На глаз я дал бы ему капитана, хотя тут могли быть варианты.

– Вызывали? – спросил я, заходя в кабинет.

– Александр Мирный, – улыбнулся ректор мне той улыбкой, когда ты еще не определился – нравится тебе человек или не очень. – Присаживайтесь.

Шмелев сделал приглашающий жест, указывая на второе гостевое кресло.

– Представьте себе, как бывает, юноша, – проговорил ректор, – вы еще и дня не успели отучиться, а уже привлекли к себе массу внимания.

– Не могу сказать, что это было запланировано. Чистая импровизация, – вежливо улыбнулся я.

– Мы с Игорем Вячеславовичем так и подумали, – отозвался Шмелев, как-то немного нервно покосившись на сидящего рядом со мной мужчину.

– Игорь Вячеславович Лютый очень заинтересовался результатами твоего тестирования, – начал он прояснять ситуацию. – Результаты, должен согласиться, впечатляющие.

Я вежливо кивнул, принимая похвалу. Впрочем, с тем же успехом меня можно было хвалить за рост или форму ушей – повлиять на эти параметры не было никакой возможности.

– Борис Леонидович, – пробасил Лютый, подарив ректору тяжелый взгляд, – я бы хотел пообщаться с Александром наедине.

– Да, конечно. Вы можете воспользоваться переговорной…

– Вашего кабинета будет вполне достаточно, – с уверенностью асфальтоукладчика произнес Лютый, заставив ректора подавиться фразой.

Впрочем, то ли погоны у байкера были повыше капитанских, то ли в целом вес побольше, но ректор великодушно разрешил гонять свою секретаршу за чаем и откланялся на обед.

– Суетливый тип, – констатировал Лютый, проследив, как за ректором закрылась дверь. – Как думаешь, боится меня?

– Наверняка, – согласился я.

– А как думаешь, почему? – спросил мужчина, кинув на меня внимательный взгляд.

Я молча постучал двумя пальцами по плечу, заставив Лютого хмыкнуть:

– А ты молодец, соображаешь. Видишь, какие неоспоримые бонусы дает наша работа?

Несмотря на шутливый тон, взгляд у мужчины оставался цепким, тяжелым. Да и сам он напоминал матерого волка и никак не вписывался в интерьер помещения.

– Вижу, – послушно согласился я, чуть не ляпнув «знаю».

– Я представляю одно из подразделений особого назначения. Мы вообще-то редко когда предлагаем вступить к нам в ряды мальцам, но твой случай особый. Большие перспективы дает твой магический потенциал, если его реализовать. А в этом деле, как ты понимаешь, нельзя поставить кандидата на паузу. Плохой тренер может все просрать.

– Разумовский – плохой тренер? – уточнил я.

Щека у Лютого едва заметно дернулась при упоминании этой фамилии, но ответил он почти без промедления.

– Дима, наверное, лучшее, что ты мог бы получить на гражданке. Но это нельзя сравнить с профильными тренерами у нас. У нас ты гарантированно реализуешь свой потенциал в лучшем виде. Я посмотрел твое досье, и, будем откровенны, без хорошей протекции ты вряд ли пробьешься. А протекции у человека без рода в нашем мире неоткуда взяться, сам понимаешь.

– Я это понимаю, – спокойно ответил я. – Но также справедливо и другое, что, если честно, перевешивает.

– Интересно. – Лютый прищурился.

– Может случиться так, что мои дети будут расти без отца. И это не тот бесценный опыт, который я хотел бы им передать.

Силовик усмехнулся:

– Мало кто в восемнадцать лет мыслит такими категориями.

– У меня богатый опыт, – отзеркалил я его усмешку.

Лютый моим ответом был недоволен. Пожалуй, он вообще всем разговором не был доволен, и я его прекрасно понимал. Если бы я нашел талантливого парнишку и нацелился записать к себе в бойцы, то никак бы не ожидал, что того не заинтересуют все радужные перспективы, которые я готов долго и вкусно описывать развесившему уши юнцу.

– Ты же понимаешь, что рано или поздно ты все равно придешь в систему? И лучше, если ты придешь в нее раньше, чем позже?

– Лучше ни раньше, ни позже. Лучше – вовремя, – спокойно ответил я, выдержав тяжелый взгляд силовика.

Мужчина недовольно цокнул, но давить не стал. В такие подразделения против воли не тащат, там все должно быть по большой любви, ведь от этого зачастую зависят жизни не только личного состава, но и мирняка.

– Мы не прощаемся, Мирный, – напоследок сказал мне байкер в погонах.

– Не прощаемся, – согласился я, покидая ректорский кабинет.

Из административного здания я вышел в весьма смешанных чувствах. С одной стороны, это был шанс пойти по накатанному пути, уже понятному и известному, с довольно предсказуемым результатом. С другой стороны, у меня появился второй шанс прожить жизнь, и хотелось бы поменьше использовать в ней все те жестокие навыки, что я приобрел раньше.

По крайней мере до тех пор, пока обстоятельства меня не вынудят.

Впрочем, придаться рефлексии мне не дали. Из кустов на дорогу передо мной выскочил Долгоруков-младший. Ну не совсем из кустов, конечно, технически там был закуток с лавочкой, но это не отнимало того милого факта, что княжич меня ждал.

– Надеюсь, тебя отчислили, – заявил Долгоруков без какого-либо вступления.

– Фу, княжич, что за манеры, – театрально поморщился я. – Вас в ваших гимназиях не учили, что сначала следует поговорить о природе и погоде, прежде чем переходить к сути вопроса?

Долгорукова перекосило. Пребольно же я вдарил по его самомнению, что парнишка превратился в моего преданного фаната всего за один день знакомства и теперь караулит на улице.

– Я смотрю, тебе хватило дури поселиться в нашем корпусе? Это ты зря, – процедил Долгоруков. – Многие аристократы, знаешь ли, брезгуют жить под одной крышей с простолюдином.

– Искренне им соболезную, – оскалился я в ответ.

Долгоруков качнулся вперед, желая шагнуть ко мне, но в последний момент все же передумал. «Боится», – не без удовольствия отметил я.

– Ты или сам переедешь, или тебя перевезут, – высокомерно заявил княжич.

– Это ты что, угрожаешь мне, что ли? – изумился я. – Ты? Тот, кто не знает, с какого конца браться за клинок?

У парня было такое лицо, я даже подумал, что он на меня кинется прямо здесь с кулаками. Но Долгоруков лишь побледнел от бешенства и сверкнул безумным взглядом:

– Ты пожалеешь о том дне, когда решил сюда сунуться, – прошипел княжич и, развернувшись на каблуках, зашагал куда-то, гордо вскинув голову.

– Это вряд ли, – усмехнулся я вслед парню.

Ситуация была классическая и оттого смешная – тупой и скучный пресс самого слабого звена в группе. А слабыми здесь считались все те, у кого не было за спиной нескольких поколений родственников. Когда они если не влиянием задавят, так хоть численностью заплюют.

Но