— Очень просто. Он просто со мной не общался, злился, что я бросил его мать, и продемонстрировал, как легко может отбить мою женщину. Сначала он трахнул Ксению, потом тебя, — его тон ровный, но в нем сквозит яд, и я чувствую, как кровь отливает от лица.

— Мы не занимались сексом с Саввой. Никогда, — повторяю, повышая голос, но внутри сомнения шевелятся — а вдруг он что-то подстроил?

— А у меня другие сведения, — он вынимает из кармана флешку и бросает ее на стол, как вызов. — И поверь, милая, у меня осталась копия, которая уже завтра попадет в сеть, если ты не скажешь Марку аннулировать сделку.

Он разворачивается и выходит, громко хлопнув дверью — звук отдается эхом, окна дрожат, а внутри все сжимается, как от удара.

Это какой-то бред.

Кажется, что заноровленная жизнь, которую с таким трудом держала в руках, начала давать трещину, расползаясь паутинкой по стеклу. Смотрю на флешку, лежащую на столе, как бомба с часовым механизмом. Руки дрожат, но тянутся к ней, вставляю в ноутбук.

А сама отчаянно роюсь в своих воспомининаниях, пытаясь понять, где и когда наши с Саввой поцелуи мои принять за секс.

Глава 63.

Резко захлопываю ноутбук, но кадры все равно жгут сетчатку, как кислота.

Это не я. Повторяю это снова и снова, как мантру.

Но сомнение уже вползает, как змея, шепчет: а вдруг?

На экране я, или кто-то, кто выглядит точь-в-точь как я. Еще до того как подстриглась. И пусть моментами, пусть в приглшенном свете, но это мое лицо с раскрыми в стоне губами.

Савва надо мной в этом видео. Его жилистые руки грубые, настойчивые, бедра двигаются ритмично, мощно, а она — я? — стонет, запрокидывая голову.

Пальцы впиваются в его спину, тело извивается, пот блестит под тусклым светом.

Всё так реалистично, что на миг вспыхивает ложное воспоминание — тепло его кожи, запах одеколона с примесью пота, вкус поцелуев.

Но нет, это не было! Я точно не занималась с ним сексом!

Это бы запомнилось, как шрам на душе, как удар Марка в сердце.

А тут? Монтаж?

Кто-то подменил лица, тела?

Сердце колотится, как барабан в груди, отдаваясь в ушах, ладони мокрые от пота, горло сжимается, не давая вздохнуть.

Он что, правда это хочет показать общественности?

Артемий, этот скользкий ублюдок, настолько боится за свою репутацию, за эти долбаные выборы, что готов утянуть меня на дно вместе с собой? Растоптать всё — карьеру, которую строила годами, фонд, где помогаю детям, которых спасаю снова и снова.

А если это увидят родственники Марка — его мать, брат, сестра белерина и сестра библиотекарь, все высоко нравственные незамеченные в чем – то непотребном.

А тут я снова порно звезда.

А если мои родители — мама, которая только и ждет моего провала. Отец, гордый моими успехами.

Подопечные — эти подростки, которые смотрят на меня как на маяк, а теперь что, отвернутся, шепча "шлюха"?

Сотрудники — Римма, Татьяна Сергеевна, их взгляды искоса, сплетни в курилке?

Закрываю глаза, и ужас накатывает волной: осуждающие посты в сети, комментарии "милфа – на молоденьких потянуло, после развода развлекается", важные мнения экспертов, разрывающих меня на части в эфирах. Все эти последствия налетят, как стая ворон, каркающих над головой, клюющих в душу, оставляющих кровавые раны.

Сползаю по стене на пол, колени подкашиваются, тело дрожит, как в ознобе.

Все повторяется. Только теперь это произведет эффект быстро разговарающегося пожара. А Тася. Она отвернется от меня.

Содрогаюсь от рыданий, слёзы текут ручьями по щекам, солёные, жгучие, горло разрывает спазм, не давая кричать.

Как это могло произойти?

Как такое вообще могли смонтировать — лица идеально наложены, тела синхронизированы, даже тени падают правильно?

Натужно копаюсь в памяти, перебираю вечера с Саввой: кафе с ароматом кофе, где болтали часами; прогулки под дождём, где он укрывал меня курткой; фотосессия, где смеялись над позами; мотоцикл, ветер в лицо.

Был ли момент, когда он мог меня накачать, воспользоваться?

Да полно — вино в баре, коктейли на вечеринке, — но у меня нет провалов, в памяти, нет чёрных дыр в сознании.

Чётко помню, где и когда была, особенно пробуждения: дома, в своей постели, одна, с лёгкой головной болью от усталости, но не от похмелья или хуже.

Нет странных ощущений в теле, нет смутного стыда, который бы намекнул.

Это подделка, но как убедить Артемия?

Он поверил, значит, и другие поверят — суд, общественность, Марк.

Встаю, вытираю лицо рукавом, дрожащими руками беру телефон — надо звонить Савве, спросить, что за хрень, или Марку, чтобы аннулировал сделку, но слова застревают, как ком в горле, страх парализует, мысли кружат вихрем: а если Савва в сговоре?

А если Марк откажется?

Мир сжимается до этой комнаты, до флешки, которую хватаю в кулак и кидаю в сумку, а потом бегу из администрации на парковку. Мне нужно поехать к Савве и потребовать объснений. По его реакции я пойму, причастен ли он к этому, он точно мне скажет не забыла ли я где свой оргазм.

Я стою на парковке, чувствуя, как злость кипит в груди, словно лава, готовая вырваться наружу. День выдался отвратительный: бесконечные совещания, шепот за спиной в офисе, и этот проклятый город, который, кажется, задался целью меня добить. В руках сумка, тяжелая от папок и ноутбука, а в голове — только одно желание: уехать отсюда как можно скорее.

Достаю из сумки автомобильный брелок и нажимаю кнопку, но машина молчит, как партизан. Хмурюсь, подхожу ближе, и тут замечаю — капот приоткрыт, а под ним копошится какой-то мужик. Мое сердце сжимается от ярости.

Это уже слишком.

Какое надо иметь самомнение, чтобы пытаться угнать машину прямо у здания городской администрации?!

Внутри все взрывается, и я, не думая, не анализируя, не сдерживаясь, бросаюсь вперед.

— Сволочь! — кричу, замахиваясь сумкой. Удар приходится ему по спине, и я вкладываю в него всю злость, всю обиду на этот несправедливый мир.

Почему я?

Почему именно со мной вечно случаются такие вещи? Мужик от неожиданности врезается лбом в капот, хватаясь за голову, и я злорадно думаю: так тебе и надо.

— Вор проклятый! Уходи, пока я тебя на пожизненное не посадила! — ору я, готовая ударить еще раз.

— Даша, Даша, угомонись! — голос подозрительно знакомый, и