class="p1">«Это что-то невероятное. Словно не я», — отвечаю, и это правда, но в груди шевельнулось сомнение: а вдруг это все маска, и Савва видит во мне только эту версию, а не настоящую, с морщинами и усталостью?

«Именно такой я тебя вижу. Именно такой я тебя хочу. Я тебя хочу, Даш. В твоем возрасте просто неприлично так долго динамить парня.»

Смеюсь тихо, но внутри колет — в моем возрасте?

Он шутит, конечно, но это задевает. Сколько мне еще динамить? А вдруг он устанет ждать и уйдет к какой-нибудь молодой? А может этого я и жду?

— Дарья Александровна, — в кабинет заглядывает Наташа, и я вздрагиваю, как пойманная на чем-то запретном. — Последние данные по пропавшим деткам. Фонд очень просят нашей помощи в поиске.

— Да, помню. Положи, у нас как раз собрание сейчас, подумаем, кому это в планы определить, — отвечаю, стараясь звучать собранно, но голос чуть срывается. Она кивает, оставляет папку на столе, и ее взгляд скользит по моему телефону — случайно или нет? Я тут же переворачиваю его снова, экраном вниз, чувствуя себя глупой школьницей. А вдруг она увидела? Нет, ерунда, но все равно неловко.

— Вы так похорошели, — улыбается она и уходит, а я машинально смотрю в зеркало на столе.

Пожалуй, постричь волосы покороче было неплохим решением — времени на укладку уходит меньше, и прическа делает меня моложе, что не плохо, учитывая, что порой провожу время с Саввой. Глажу прядь, но в отражении вижу не только волосы, а усталые глаза. Моложе? Кого обманываю. Переворачиваю телефон обратно, смотрю на непрочитанное от Саввы, но взгляд падает на последнее сообщение от Марка — какое-то сухое уведомление о документах.

Он продает помещение в центре города. Зачем мне вообще эта информация?

Но почему-то жалко. В это помещение я приходила тайком любоваться на матчи Марка. Любила его тогда безумно, горячо, почти одержимо — так, как Тася любит своего Костю, у которого постоянно пропадает связь. Ну или в зале.

Хотя они вроде как с Томой тесно общаются, регулярно пополняют соцсети совместными прогулками. Тома так и живет у Северова. Он, конечно, ее не удочерил, но продолжает быть опекуном. И вроде как меня оставил в покое. Интересно, он уже знает про клуб?

Вопрос вырывается сам, и я пишу Марку:

"А куда теперь клуб?"

Пальцы дрожат чуть, когда жму отправить — зачем пишу ему?

Мы же развелись, все кончено.

Но он отвечает мгновенно, не сообщением, а звонком.

Смотрю на экран, на эти четыре буквы — М-А-Р-К на фотографию, которую делала на море. Сердце сжимается. Какой он все – таки красивый.

Можно заблокировать. Нужно! Но мы взрослые люди.

Я задала вопрос, не важно, как он на него ответит.

Просто две недели не виделись, примерно столько не слышала его голос. Снова смотрю в зеркало, поправляю волосы, словно он может меня увидеть прямо сейчас. Глупо, но рука тянется к помаде — нет, стоп. Подношу трубку к уху.

— Алло? — голос мой звучит ровно, но внутри все трепещет.

— Клуб остается, — без приветствия, как прежде, когда нам не нужно было говорить "привет", словно расстались сегодня утром. — Это было мое условие для продажи. Но часть акций отдаю, остаюсь можно сказать только тренером, даже руководителя нового пришлют, так сказать развить бренд.

— И как ты на это решился, не понимаю. Так просто отдаешь бразды правления, — говорю, а сама думаю: он всегда держал все под контролем, а теперь сдает позиции? Из-за чего? Из-за меня? Нет, бред.

— Хочу взять группу пацанов-подростков, которым нужно шефство. Подкинешь варианты?

— В прошлый раз ты мне весь мозг вынес, как с ними тяжело, — отвечаю, но внутри теплеет — он все-таки меняется? Или это просто слова?

— Я всего лишь человек и могу совершать ошибки.

Ну конечно, теперь он вспомнил про совесть. Кладу ногу на ногу, верчу ручку в руках — сомнения грызут: а вдруг это манипуляция, чтобы снова влезть в мою жизнь?

— Да, у меня есть несколько ребят на учете. Но на этот раз тебе придется самому с родителями общаться.

— Без проблем. Теперь у меня больше свободного времени.

— Хорошо тебе, а мне тут пропавших подкинули, — жалуюсь. Зачем рассказываю? Хочу, чтобы он почувствовал, как мне тяжело одной?

— Нужна помощь, можем моих парней организовать. Им вредно отдыхать. Тагир вон из постели не вылезает со своей зазнобой, не высыпается, все равно в зале от него пользы мало.

— Вообще, не откажусь от помощи. Потом всю информацию скину.

— Ладно.

— Ладно.

Ненавижу это неловкое молчание — оно висит, как дым, и я слышу его дыхание, ровное, знакомое. Положить трубку? Но не могу, жду, вдруг скажет что-то еще. Может, это проклятое ожидание и не дает мне окончательно расслабиться с Саввой — все еще цепляюсь за прошлое, как за спасательный круг.

— Таська как? Экзамены сдала вроде.

— Да, на удивление, учитывая, что она постоянно пропадает у Кости.

— Дочь оказалась мудрее тебя. Простила парня и радуется жизни.

А я не радуюсь? Да я счастлива!

— Ну конечно. Она ведь лучшая версия меня.

— Лучше тебя нет никого.

— Ой, ну все. Пора заканчивать, — говорю, но улыбаюсь, и рука тянется к телефону, чтобы не положить сразу.

— Да, пора. Слушай, отправь мне подушку мою. Или ссылку, где заказывала.

— А что такое, в новом доме тебе выделили коврик у двери? — шучу, но внутри ревность шевельнулась — новый дом? С кем?

— Смешно. Да я в клубе ночую, никак квартиру не могу найти поблизости.

— В клубе? У Ксении вроде как была прекрасная квартира, — вырывается, и жалею сразу — зачем упомянула ее? Но не могу остановиться, внутри все кипит от желания услышать, что они наконец съехались. Это ведь точку поставит. Как и мой секс с Саввой.

— Хочешь поговорить о Ксении? Или быть может о Савелии? Кстати, если он лежал на моей подушке, то можешь ее сжечь.

В этот момент дверь открывается, и начинает собираться народ на собрание. Это и хорошо, потому что я просто не придумала, чтобы ответить такого едкого — сижу, краснею, как девчонка, и жму "завершить звонок", а внутри вихрь: зачем он ревнует? И почему мне от этого так приятно?

Глава