местных, озверевшие с блокадной голодухи, встретят их цветами и оркестрами. Потом, конечно, народ опомнится и пожалеет о сделанном, но будет уже поздно.

Прежде кубинскую революцию от такого исхода спасало только островное положение, да расчет вашингтонских политиканов на то, что власть в Гаване под экономическим прессингом сама морально разложится и капитулирует. Однако Фидель Кастро — это не вожди стран народной демократии, которые в аналогичной ситуации сложили лапки и поплыли по течению. Ну это и понятно. В Восточную Европу социализм пришел на штыках Красной Армии — не чувствовали его тамошние народы как что-то свое, которое нужно защищать ценой собственной жизни. А вот кубинская революция начиналась с партизанских отрядов в горах, сражавшихся c жесточайшим классовым неравенством и неоколониальной американской эксплуатацией. Свою свободу кубинцы и кубинки выстрадали кровью, и не собираются обменивать ее на миску чечевичной похлебки.

Остальные претенденты на получение моей помощи либо не находятся в столь критическом положении, как товарищ Ким Первый (ибо его подкармливает Китай), либо недостойны даже добрых слов, как Саддам Хуссейн, и опять же на данный момент пребывают в относительной безопасности, поскольку гегемону пока не до них. А вот кубинскую поляну следует застолбить заранее, чтобы все янки, а не только президент Клинтон, знали, что лезть туда не менее опасно, чем в Югославию. Случись там какая агрессия, и нападающая сторона потом не соберет костей.

Поэтому свой первый официальный визит со всей императорской помпой в этом мире я совершаю именно в Гаване, причем имея за спиной предварительную договоренность с товарищем Гордеевым о возможности размещения на Кубе этого мира ограниченного контингента советских войск, в основном сил противовоздушной и противоракетной обороны. После того как я помог тамошнему Советскому Союзу вынести ногами вперед Исключительную Заокеанщину и отбиться от угрозы нападения эйджел, валентными оказались целые соединения соответствующего назначения, которые, по счастью, еще не успели демобилизовать. Долг крови красен платежом.

И вот челнок зависает прямо над дорожкой, ведущей к центральному входу в здание Госсовета, и опускает аппарель. Однако первым в проеме люка появляется императорский герольд монсеньор де Серпенти, который на латыни и испанском возглашает, что для прямых переговоров с высшим кубинским руководством прибыл верховный главнокомандующий Четвертой галактической империи Сергий сын Сергия из рода Сергиев. Ух, как там все забегали! Минут через десять из недр здания Госсовета выскочил какой-то мелкий чин (скорее всего, проходящий по линии министерства иностранных дел) и, стараясь сохранять достоинство, быстрым шагом направился в сторону челнока. Что это мне напоминает? Ах да, подобным образом нас встречали в Югороссии и Демократическом Афганистане в мире девяносто первого года.

Когда гонец до нас наконец добрался, мы узнали, что зовут его Рамон Фернандес, и служит он в департаменте протокола министерства иностранных дел, и, самое главное, что команданте Фидель ждет нас с нетерпением. Тут этот человек отец нации и почти живой бог, так что пиетет к нему соответствующий. Команданте Фидель — единственный и неповторимый, и другого такого не будет.

Пошли мы на встречу с лидером кубинской революции вчетвером: мы с Коброй, Риоле Лан и госпожа Тулан (благо в кубинском климате эйджел, что темные, что светлые, не испытывают никакого дискомфорта). Темная эйджел в имперском мундире капитана первого ранга смотрелась строго и даже устрашающе, и не менее внушительно впечатление производила Кобра в черном комбинезоне и с мечом в заспинной перевязи. На фоне этих двоих я выглядел внушающим доверие, а светлая в белом платье казалась воплощением истинного миролюбия.

И вот мы в кабинете Команданте. С воплощением этого человека я встречался в мире семьдесят шестого года. Тогда он еще не выглядел таким железным старцем — это был просто энергичный пожилой человек, борец за свободу и независимость своего народа. Сейчас, когда Советский Союз пал, и революционная Куба оказалась в полном одиночестве, команданте Фидель снова чувствует себя предводителем партизанского отряда, со всех сторон окруженного врагами. И тут ниоткуда возникает некая внешняя сила, которая сначала делает янки козью морду на территории бывшей Югославии, а потом заявляется в Гавану для проведения переговоров. При этом сербы, судя по их заявлениям и бодрому оптимизму, контактом с этой силой остались довольны, и сейчас вождь кубинской революции ждет, какое предложение я сделаю ему — приемлемое или не очень. Истинным Взглядом я вижу это совершенно точно.

— Приветствую вас, господин мой Фидель, — сказал я. — Радуйтесь — наш визит принес вам только хорошие вести. Ваша страна теперь снова не одинока, потому что у нее есть защитники и заступники. Мы предлагаем вам стать федератами нашей Империи и тем самым прорвать окружающую вас блокаду. У наших тактиков имеются обоснованные подозрения, что ваши северные соседи, получив на Балканах удар мордой об стол, решили выместить зло на ближайших врагах, то есть на вас. Однако, едва только вы дадите согласие стать нашими федератами, любое нападение на Кубу будет приравнено к нападению на Империю, а это, откровенно сказать, занятие для самоубийц, желающих свести счеты с жизнью самым неприятным способом. Защищая сербов, мы ограничились тем, что отогнали в сторону их алчных врагов, но в вашем случае все будет уже иначе. По отношению к тем, кто игнорирует Наше первое предупреждение не лезть не в свои дела, мы становимся суровыми и беспощадными, и от чисто оборонительных мероприятий переходим к ударам по командным центрам и пунктам базирования вражеских войск. На территории региона Балканы подобного мы пока не делали, хотя были готовы при новой попытке нанести удары по сербской армии и селениям.

Некоторое время команданте смотрел на нашу компанию молча, затем с подозрением спросил:

— И чего нам будет стоить такое удовольствие?

— Вы можете Нам не верить, но ничего, — ответил я. — Мы не ищем тут себе ни дополнительных уделов, ни материальных выгод, а просто стараемся сделать ваш мир лучше, чище и добрее, избавить его от разной двуногой погани и дать возможность хорошим людям жить так, как им захочется. Никаких иных целей у нас нет.

— Так, по вашему, мы хорошие люди? — спросил Фидель.

— Да, вы хорошие люди, — подтвердил я. — Сейчас ваше общество охвачено смятением из-за крушения прежнего образа жизни, но это сугубо временное явление. Прорыв блокады и восстановление внешних экономических связей нормализуют обстановку, и жить кубинцам станет даже лучше, чем в прежней жизни. И для этого вам даже не придется отказываться от вашего социалистического строя и образа жизни, потребуются только небольшие корректировки идейной базы. Это я вам обещаю со всей ответственностью.

— Не понял вашего последнего замечания про