Я чувствую себя абсолютно беспомощной.

Врач, который может поставить диагноз, провести сложнейшую операцию, но не может остановить эту зашкаливающую, первобытную ярость, которая вот-вот взорвётся и уничтожит все.

Вдруг в мозгу вспыхивает отчаянная мысль.

“Ему же нужен какой-то рецепт от проклятия? А что, если я скажу, что я готова его дать? Сейчас? Прямо здесь? Выпишу ему… какого-нибудь успокаивающего, может, слабительного, чтобы не орал тут над ухом. Выпровожу его с этим «лекарством», получу отсрочку…”

План, конечно, идиотский. Джаред поймет, что его водят за нос, и тогда его ярость удесятерится. И все же, это шанс избежать сиюминутной бойни здесь, в коридоре.

Я уже открываю рот, готовясь выпалить это безумное предложение, чтобы хоть так разнять их между собой и…

В этот самый момент коридор наполняется зловещим лязгом стали о сталь, тяжёлым топотом десятка сапог.

Мы все трое — я, Ронан, Джаред — инстинктивно вздрагиваем и отрываем взгляды друг от друга.

Из обоих концов коридора, из-за поворотов, стройными рядами вливаются люди в тёмно-серых, доспехах. Их лица скрыты глухими шлемами с опущенными забралами. В руках — алебарды, лезвие которых переливается чем-то синим. Магия?

Они двигаются беззвучно, с пугающей слаженностью, мгновенно беря нас в плотное полукольцо. Оружие направлено на Джареда и на Ронана.

— Что это за цирк? — рычит Джаред, его ярость на миг сменилась шоком и настороженностью. Он поворачивается, оценивая угрозу со спины, его драконья сущность бурлит под кожей, готовая прорваться наружу.

— Какого дьявола… — голос Ронана похож на скрежет камней.

Тут из-за шеренги солдат в центре коридора выходит он.

Мужчина.

Высокий, сухощавый, в безупречном камзоле из чёрного бархата и серебра.

Его лицо — узкое, с высокими скулами и тонкими бледными губами. Волосы, цвета воронова крыла, гладко зачёсаны назад.

Но больше всего меня пугают его глаза.

Холодные, как сама пустота, темно-серые. В них нет ни ярости Джареда, ни ледяного огня Ронана.

Там — абсолютная, расчётливая пустота.

И сила.

Такая древняя и спокойная, что от неё мурашки бегут по коже.

Ещё один дракон.

Но намного более хищный и опасный.

При виде его с Ронаном происходит что-то страшное. Всё его тело напрягается, из его горла вырывается низкий, утробный рёв.

— ЛЕННАРД! ТЫ?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПОКАЗЫВАТЬСЯ В МОЕЙ ЛЕЧЕБНИЦЕ?!

Леннард? Тот самый?

Заклятый враг Архилекаря. Убийца Эланы. Отравитель Милены и самого Ронана. А так же тот, чья книга со списком жертв до сих пор лежит в углу палаты, обёрнутая в одеяло.

Я вижу, как ярость в глазах Ронана вспыхивает с такой силой, по сравнению с которой его конфликт с Джаредом кажется лёгкой размолвкой.

Это ненависть, выдержанная годами, пропитанная кровью и горем. Весь его мир сузился до этой фигуры в чёрном бархате.

Леннард даже бровью не ведет. Он лишь слегка склоняет голову, как бы признавая факт своего присутствия.

— Архилекарь Ронан, — его голос тихий, ровный, без единой эмоции. Он звучит как приговор, зачитанный заранее. — Я здесь по делу. Делу величайшей, королевской важности.

Он делает крошечную паузу, будто наслаждаясь. Своим положением, своим появлением, реакцией Ронана и Джареда.

А потом, когда его устраивает этот эффект, он говорит то, от чего у меня внутри все переворачивается вверх дном, а ноги подкашиваются от бессилия.

Глава 61

— Вы обвиняетесь в укрывательстве особо опасной государственной преступницы Милены Конта, имеющих отношение к безопасности Короны, — ледяной голос Леннарда звучит приговор. Окончательный и бесповоротный. — А также покушении на жизнь и здоровье высокопоставленных членов Совета, посредством умышленного бездействия и создания условий для их отравления...

Моя челюсть отвисает.

— Что?! — вырывается у меня.

Это какая-то сюрреалистичная, чудовищная ложь!

Ронан, только что поборовший смерть от яда этого самого Леннарда, теперь обвиняется в этих же отравлениях?!

— Это ложь! — голос Ронана хриплый, но полный такой ледяной ярости, что стены, вот-вот покроются инеем. — Ты сам...

Но он не успевает договорить. Солдаты Леннарда синхронно делают шаг вперёд, их оружие с тихим металлическим лязгом наводится прямо на него.

Угроза невысказанная, но абсолютно понятная: слово против действия.

Раненый Ронан сейчас — лёгкая мишень. Он замирает, его челюсти сжаты так, что, кажется, вот-вот треснут зубы.

— Я бы не советовал сопротивляться, Архилекарь, — холодно улыбается Леннард. — Любое применение магии будет расценено как нападение при исполнении и карается смертью на месте.

Я смотрю на Леннарда и не могу поверить.

Он обвиняет Ронана в собственных преступлениях!

Это он отравил совет! Это его люди охотились за Миленой!

Это классическая «подстава», как сказали бы в моем мире, но здесь, среди магии и драконов, она выглядит еще более цинично.

Но… откуда он знает? Откуда он знает, что Милена у нас?

Он ведь явно пришёл добить Ронана, а заодно замести все оставшиеся следы и забрать улики. А мы оказались пешками в этой игре.

Леннард тем временем переводит свой тяжелый, как могильная плита, взгляд на меня.

— А это, я полагаю, и есть та самая новая девушка-лекарь? — он произносит это слово с какой-то извращенной смакованием. — Та самая, что умудрилась стать яблоком раздора между двумя влиятельнейшими драконами нашего королевства?

Меня передергивает.

И все же… откуда он все это знает?! О Милене, теперь обо мне. Я же здесь всего несколько дней.

Кто успел ему обо всем донести?

— Что вы собираетесь делать? — вырывается у меня.

Леннард почти незаметно пожимает плечом.

— Что и положено с предателями и их сообщниками. Арестовать. — Он кивает головой солдатам. — Взять их обоих.

Солдаты делают шаг ко мне.

Холодная волна паники накрывает с головой.

И тут в дело вступает Джаред. Его ярость, до этого направленная на Ронана и на меня, теперь переключается на нового противника.

Джаред делает шаг вперёд, заслоняя меня собой, а его массивная фигура бросает тень на Леннарда.

— Забирай своего лекаря, Леннард, на него мне плевать! — рычит Джаред, и его голос вибрирует от сдерживаемой мощи. — Но девку не трогай. Это моя жена. Она под защитой моего Рода!

Леннард медленно поднимает голову. На его губах играет отвратительная, снисходительная ухмылка.

— О, я в курсе, герцог Моран. Очень трогательно, как вы боретесь за свою... супругу, — он делает крошечную паузу, давая намёку повиснуть в воздухе. — Если вы спокойно отойдёте в сторону и не будете мешать исполнению королевского приказа... я, быть может, даже разрешу вам навестить