Там зимой — не минус десять, а минус сорок. Текущая форма для таких условий — не годится.

— Но мы же не воюем в Сибири…

— Пока не воюем. Но армия должна быть готова ко всему. В том числе — к холоду.

После совещания Сергей задержал Хрулёва.

— Андрей Васильевич, разговор на минуту.

Хрулёв остался — напряжённый, настороженный.

— Слушаю, товарищ Сталин.

— Насчёт эксперимента с шерстью. Это — не прихоть. Это — важно.

— Я понял, товарищ Сталин.

— Не уверен, что понял. Поэтому объясню. Боец, который мёрзнет — плохо воюет. Плохо стреляет, плохо думает, плохо выполняет приказы. А боец, которому тепло — воюет хорошо.

Он помолчал.

— В будущих конфликтах — возможных конфликтах — нам может понадобиться воевать зимой. В сильный мороз. И я хочу, чтобы наши бойцы были к этому готовы.

Хрулёв кивнул.

— Понял, товарищ Сталин. Сделаю.

— Сроки — два месяца. К октябрю — сто комплектов должны быть готовы. Испытания — в ноябре-декабре, когда начнутся морозы.

— Где брать шерсть?

— В Монголии. У нас там — хорошие отношения. Договорись через наркомат внешней торговли.

— А если не успеют?

— Успеют. Проследи.

Хрулёв ушёл.

Сергей остался в кабинете, глядя на карту на стене.

Монголия. Далёкая страна, союзник СССР. Там — бескрайние степи, суровые зимы, и люди, которые научились выживать в этих условиях.

Их опыт — бесценен. Тысячи лет жизни в холоде научили монголов многому. Одежда из шерсти яков — тёплая, лёгкая, не промокает. Идеальная для армии.

Но внедрить это — сложно. Промышленность настроена на хлопок и вату. Переучивать — долго, дорого. Сопротивление — неизбежно.

Поэтому — эксперимент. Сто комплектов. Доказать на практике, что шерсть лучше. А потом — расширять.

К сорок первому году — может быть, удастся одеть хотя бы часть армии. Те части, которые будут воевать на севере.

Если удастся — тысячи жизней будут спасены.

Вечером — звонок от Молотова.

— Коба, что за история с монгольской шерстью?

— Уже доложили?

— Хрулёв звонил. Говорит — срочный заказ, два месяца сроку. Интересуется, чья это инициатива.

— Моя.

Пауза.

— Зачем?

— Хочу проверить кое-что. Есть гипотеза, что шерстяная форма лучше держит тепло, чем ватная.

— И для этого нужно сто комплектов из Монголии?

— Для эксперимента — да. Если подтвердится — будем думать о массовом производстве.

Молотов помолчал.

— Коба, ты что-то задумал. Что?

Сергей усмехнулся.

— Вячеслав, я думаю о том, как сделать армию сильнее. Это — моя работа.

— Зимняя форма — это «сильнее»?

— Боец, который не мёрзнет — сильнее бойца, который мёрзнет. Это очевидно.

— Допустим. Но почему именно сейчас? Почему такая срочность?

Сергей не ответил сразу.

Как объяснить? Как сказать, что через два года — Финляндия, а через четыре — немцы под Москвой? Что каждая мелочь имеет значение? Что тёплые носки могут спасти столько же жизней, сколько танки?

Нельзя. Нельзя говорить прямо.

— Потому что на подготовку нужно время, Вячеслав. Если эксперимент удастся — до следующей зимы можно успеть наладить производство. Если затянуть — не успеем.

— Успеть к чему?

— К тому моменту, когда это понадобится.

Молотов вздохнул.

— Ладно, Коба. Ты — хозяин. Но иногда мне кажется, что ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Может быть.

— Это — не ответ.

— Это — единственный ответ, который я могу дать.

Ночью Сергей просматривал документы по снабжению армии.

Скучные бумаги — накладные, отчёты, спецификации. Но за ними — жизни людей. Бойцов, которые будут носить эту форму, есть это продовольствие, стрелять из этого оружия.

Он делал пометки на полях. Вопросы, которые нужно задать. Проблемы, которые нужно решить.

Обувь — валенки хороши в сухой мороз, но намокают в оттепель. Нужны альтернативы.

Рукавицы — тёплые, но неудобные для стрельбы. Нужны перчатки с отдельными пальцами, но тоже тёплые.

Маскхалаты — белые, для зимы. Есть ли в достаточном количестве?

Палатки — утеплённые, для ночёвки в поле. Какие есть, какие нужны?

Мелочи. Десятки, сотни мелочей. Каждая — может стоить жизни.

На следующий день — ещё одно совещание.

На этот раз — по продовольствию. Калорийность пайка, состав, хранение.

Сергей задавал вопросы.

— Какой паёк в зимнее время?

— Стандартный, товарищ Сталин. Хлеб, крупа, мясо, сахар, овощи.

— Калорийность?

— Три тысячи двести килокалорий в сутки.

— Зимой — нужно больше.

Интендант моргнул.

— Простите, товарищ Сталин?

— В холоде организм тратит больше энергии на согревание. Три тысячи двести — мало.

— Но… Но…

— Значит, нужно увеличить запасы. Или — найти более калорийные продукты.

Он посмотрел на присутствующих.

— Товарищи, я не требую невозможного. Я требую — думать. Армия должна быть готова воевать в любых условиях. В том числе — в зимних. И снабжение должно этому соответствовать.

После совещания — разговор с Ворошиловым.

— Коба, ты что задумал? — маршал был встревожен. — Зимняя форма, зимний паёк… Мы что, собираемся воевать на Северном полюсе?

— Нет, Климент Ефремович. Но армия должна быть готова ко всему.

— К чему — «ко всему»?

Сергей посмотрел на него.

— К любому развитию событий. К любому противнику. К любой местности.

— Ты говоришь загадками.

— Я говорю то, что считаю нужным.

Ворошилов нахмурился.

— Ладно. Ты — хозяин. Но эти эксперименты с шерстью… Люди будут смеяться.

— Пусть смеются. Смех — не страшно. Страшно — когда бойцы замерзают насмерть.

Через неделю — первый отчёт от Хрулёва.

'Товарищу Сталину.

Докладываю о ходе выполнения вашего указания по изготовлению экспериментальных комплектов зимнего обмундирования.

Сроки: первые образцы — к 15 сентября, полная партия — к 1 октября.

Начальник тыла РККА Хрулёв.'

Сергей прочитал отчёт, сделал пометку: «Хорошо. Проследить за качеством».

Работа шла. Медленно, но шла. К зиме — будет что испытывать. А потом — видно будет.

Глава 43

Кто вы есть товарищ Хрущев?

8 августа 1937 года

Ночь не приносила покоя.

Потолок. Тени. Два часа — и голова работает яснее, чем днём. Танки, самолёты, шерсть, Испания. Бесконечный поток дел, которые нужно было решать.

Но сегодня ночью мысли свернули в другую сторону.

Люди. Не техника, не планы — люди. Те, кого он знал по книгам из будущего. Те, кто сыграл свою роль в истории — хорошую или плохую.

Многих он уже