справляется. И специалисты, которые умеют работать на таком оборудовании.

Сергей сделал пометки.

— Дальше. По А-32 — покажи, что есть на бумаге.

Кошкин оживился.

— Значительно лучше, чем А-20, товарищ Сталин. Смотрите.

Он достал чертежи, разложил на столе.

— Вот А-20 — колёсно-гусеничный. Масса — восемнадцать тонн. Броня — двадцать миллиметров. Вооружение — сорокапятимиллиметровая пушка.

Рядом — другой чертёж.

— А вот А-32. Масса — девятнадцать тонн. Но броня — тридцать миллиметров, можно довести до сорока пяти. Вооружение — семидесятишестимиллиметровая пушка. Конструкция проще, надёжнее.

— Когда будет прототип?

— Если не мешать — к зиме. Но ресурсов не хватает, всё уходит на А-20 по официальному заданию.

— Строй оба варианта параллельно. А-20 — для отчётности, по заданию. А-32 — для дела. Когда будут готовы прототипы — сравним на испытаниях.

— Это потребует дополнительных ресурсов…

— Ресурсы найдём. Танк важнее ресурсов.

Вечером — ужин в заводской столовой.

Сергей настоял — хотел видеть, как кормят рабочих. Еда оказалась простой, но сытной: борщ, каша с мясом, компот.

За столом — Кошкин, Бондаренко, несколько инженеров. Разговор шёл о заводе, о производстве, о бытовых проблемах.

— Жильё — главная беда, — говорил Бондаренко. — Люди в бараках живут, по три семьи в комнате. Строим новые дома, но медленно.

— Почему медленно?

— Материалов не хватает. Кирпич, цемент — всё идёт на производственные объекты.

Знакомая проблема. Та же, что везде — производство важнее людей.

— Разберёмся, — сказал Сергей. — Напиши докладную, я посмотрю.

После ужина — прогулка по территории завода. Вечер, прохлада, запах металла и машинного масла.

Кошкин шёл рядом, молчал.

— Михаил Ильич, — Сергей остановился у цеха. — Вопрос личный.

— Слушаю, товарищ Сталин.

— Ты веришь, что успеем? Что к войне — а она будет — танк будет готов?

Кошкин смотрел на него — долго, внимательно.

— Верю, товарищ Сталин. Потому что должен верить. Если не верить — зачем работать?

— Тот же ответ, что у Поликарпова.

— Может, это единственный ответ, который имеет смысл?

— Может быть. Работай, Михаил Ильич. И береги себя.

— Постараюсь, товарищ Сталин.

— Не постарайся — сделай. Ты нужен живым. Танк без тебя — просто железо.

Ночью, в поезде обратно в Москву, Сергей смотрел в темноту за окном.

Кошкин. Талантливый человек, преданный делу. Который не доживёт до серийного выпуска своего танка — если не беречь его. Поведёт машины своим ходом из Харькова в Москву, чтобы показать Сталину, — и погибнет от этой преданности.

Здесь — нельзя допустить. Здесь Кошкин должен жить. Должен видеть, как его танки громят врага. Должен дожить до победы.

Но для этого — нужно многое изменить. Ускорить работу, дать ресурсы, защитить от интриг. И — не допустить того безумного пробега.

Впрочем, до сорокового — ещё три года. Много времени.

Или — мало?

Сергей закрыл глаза.

Завтра — Москва. Новые дела, новые проблемы.

Но сегодня — он видел будущее. А-32, который станет Т-34. Машина, которая изменит историю.

Если успеть.

Глава 42

О проблемах зимней формы

2 августа 1937 года

Совещание по вопросам снабжения армии началось в три часа дня.

За столом — Ворошилов, начальник тыла РККА Хрулёв, несколько интендантов в форме. Вопросы рутинные: обмундирование, продовольствие, снаряжение. Скучная, но необходимая работа.

Сергей слушал доклады, делал пометки. Цифры, графики, проценты выполнения плана. Всё как обычно.

— По зимнему обмундированию, — докладывал Хрулёв, листая бумаги. — План на текущий год выполнен на восемьдесят семь процентов. Основные позиции — шинели, валенки, рукавицы. Проблема с ватными штанами — не хватает ваты.

— Качество? — спросил Сергей.

— Соответствует нормативам, товарищ Сталин.

— Нормативам соответствует. А бойцы не мёрзнут?

Хрулёв замялся.

— Жалобы есть, товарищ Сталин. Но это… это неизбежно. Зимой всегда холодно.

Сергей отложил карандаш.

— Товарищ Хрулёв, расскажи мне про текущую зимнюю форму. Из чего она сделана?

— Шинель — сукно, шерсть с добавлением хлопка. Подкладка — байка. Ватник — хлопковая вата между слоями ткани. Валенки — войлок.

— А нательное бельё?

— Хлопок, товарищ Сталин. Стандартное.

Сергей кивнул.

В его памяти — обрывки знаний из будущего. Финская война, сорок первый год. Бойцы, замерзающие в окопах. Обморожения, потери от холода — иногда больше, чем от пуль.

Хлопок — плохо держит тепло. Намокает и не сохнет. Вата — сбивается, теряет свойства. Стандартная форма — для средней полосы, не для сильных морозов.

Но говорить об этом прямо — нельзя. Нельзя объяснять, откуда он знает.

— У меня вопрос, — сказал он. — Как обстоят дела с шерстью?

— С шерстью, товарищ Сталин?

— Да. Натуральной шерстью. Овечьей, верблюжьей.

Хрулёв переглянулся с интендантами.

— Шерсть используется для шинелей, товарищ Сталин. Но в ограниченных количествах — дорого, сложно в обработке.

— А для белья?

— Для белья — не используется. Дорого и… и не принято.

Сергей встал, прошёлся вдоль стола.

— Товарищи, я недавно читал отчёт о нашей экспедиции в Монголию. Там упоминалось, что монголы зимой не мёрзнут даже в сорокаградусный мороз. Знаете почему?

Молчание.

— Потому что носят одежду из шерсти яков и верблюдов. Несколько слоёв — и никакой холод не страшен.

Он повернулся к Хрулёву.

— Вопрос: можем ли мы сделать что-то подобное для армии?

Хрулёв растерялся.

— Товарищ Сталин, это… это потребует изучения. У нас нет опыта работы с такими материалами.

— Так получите опыт. Для этого и существует армия — чтобы учиться.

— Но объёмы… Одеть всю армию в шерсть — это миллионы комплектов. Столько шерсти просто нет.

— Я не говорю о всей армии. Пока — эксперимент. Сто комплектов. Для сравнения с текущей формой.

— Сто комплектов?

— Да. Из монгольской шерсти — верблюжьей или яка. Полный комплект зимнего обмундирования: бельё, свитер, штаны, носки. И — стандартный комплект, для сравнения.

Сергей вернулся к столу, сел.

— Проведём испытания. В реальных условиях, с реальными бойцами. Посмотрим, что лучше держит тепло, что удобнее, что практичнее.

Ворошилов поднял руку.

— Товарищ Сталин, разрешите вопрос?

— Давай.

— Зачем это нужно? Текущая форма — проверена годами. Бойцы привыкли.

— Привыкли мёрзнуть?

Ворошилов замялся.

— Ну… зимой всегда холодно…

— Холодно — да. Но можно мёрзнуть меньше. Если форма лучше.

Сергей посмотрел на него.

— Климент Ефремович, у нас большая страна. Сибирь, Дальний Восток, Заполярье.