class="p1">— Наши — те же, что и год назад. Тип 5, тип 6. Модернизация идёт, но медленно.

Сергей откинулся в кресле.

— Расскажи подробнее. Что происходит в воздухе?

Поликарпов достал из своей папки схемы — он явно готовился к разговору.

— Вот смотрите, товарищ Сталин. И-16, последняя модификация в Испании — тип 10. Скорость — четыреста сорок километров в час на высоте три тысячи метров. Вооружение — четыре пулемёта ШКАС. Время виража — семнадцать секунд.

Он положил рядом другой лист.

— А вот Bf-109B. Скорость — четыреста семьдесят километров в час. Вооружение — два пулемёта и одна двадцатимиллиметровая пушка. Время виража — двадцать две секунды.

— То есть наш маневреннее, но медленнее?

— Именно так. На горизонтали И-16 превосходит «мессера». Наши лётчики это используют — навязывают ближний бой, крутят виражи.

— Но?

Поликарпов потёр переносицу — жест усталого человека, который слишком долго смотрит на чертежи.

— Но немцы изменили тактику. Они больше не лезут в «собачью свалку».

Он взял карандаш, начал рисовать на чистом листе.

— Раньше истребители воевали так: увидел противника — сошёлся, закрутился в манёвренном бою. Кто ловчее — тот победил.

Нарисовал два самолёта, кружащих друг вокруг друга.

— Теперь немцы делают иначе. Набирают высоту — пять, шесть тысяч метров. Оттуда пикируют на наши машины. Бьют сверху, на большой скорости. Один заход — и уходят вверх, снова набирают высоту.

Новый рисунок — самолёт, падающий сверху на другой.

— Наши не успевают реагировать. Пока развернёшься, пока наберёшь высоту — немец уже далеко. И снова пикирует.

Сергей смотрел на рисунки. Всё это он знал — из книг, из будущего. Но одно дело читать, другое — слышать от человека, который создаёт машины.

— То есть дело не только в самолёте, но и в тактике?

— И в том, и в другом, товарищ Сталин. Тактику немцы освоили лучше — они учатся быстро. Но и самолёт играет роль. «Мессер» быстрее на пикировании, лучше набирает высоту. Догнать его на И-16 — невозможно.

Сергей встал, прошёлся по кабинету.

— Николай Николаевич, в апреле мы говорили об И-180. Как продвигается работа?

Поликарпов оживился — это была его любимая тема.

— Работа идёт, товарищ Сталин. После вашего визита на завод дело сдвинулось. Швецов обещает М-88 к сентябрю — не серийный, но рабочий образец для испытаний.

— Успеваете к концу года?

— Прототип — да. Если мотор придёт вовремя.

— А серия?

— Серия — это следующий год. Минимум полгода на доводку после первого полёта.

Он знал это — из другой жизни. Только здесь, возможно, сроки удастся сократить.

— Какие характеристики ожидаете?

— Скорость — пятьсот двадцать, может, пятьсот тридцать километров в час. Это уже выше, чем у нынешних «мессеров». Вооружение — четыре пулемёта ШКАС или два ШКАСа и два БС крупнокалиберных.

— А пушки?

Поликарпов замялся.

— С пушками сложнее, товарищ Сталин. Синхронизация, отдача, вес. Работаем над этим, но пока — не готово.

— Немцы ставят пушки.

— Немцы ставят одну пушку, через втулку винта. Это — отдельная конструкция мотора, у нас такой нет.

Сергей сделал пометку в блокноте.

— Хорошо. Что ещё нужно, чтобы ускорить работу?

— То же, что и в апреле, товарищ Сталин. Люди, станки, материалы. И… — он замолчал.

— И?

— И защита, товарищ Сталин. Мои инженеры боятся. После того, что было при Ежове…

Сергей посмотрел на него.

— Николай Николаевич, мы это обсуждали. Я дал слово — твоих людей не тронут.

— Я знаю. И ценю. Но страх не уходит за один день. Люди помнят, как забирали коллег. Как исчезали те, кто работал рядом.

— Кто-то из твоих пострадал?

— Трое. В прошлом году. Двоих — освободили после вашего указания в апреле. Третий… — Поликарпов опустил глаза. — Третий не дождался.

Молчание.

— Как его звали?

— Томашевич. Дмитрий Людвигович. Мой заместитель по прочности. Талантливый инженер.

— Что с ним случилось?

— Расстрелян в марте. За «вредительство».

Сергей стиснул зубы. Март — ещё при Ежове. Ещё до того, как он успел остановить машину.

— Мне жаль, Николай Николаевич.

Поликарпов поднял глаза — в них было что-то похожее на удивление.

— Вы… вы первый, кто это говорит, товарищ Сталин.

После паузы — продолжение разговора.

— Вернёмся к Испании, — сказал Сергей. — Что нужно нашим лётчикам прямо сейчас? Не через год, не когда появится И-180 — сейчас.

Поликарпов помолчал, постукивая карандашом по столу.

— Модернизация И-16. Новые модификации — тип 17, тип 18. Более мощный мотор М-62, усиленное вооружение.

— Сколько времени?

— Тип 17 уже в производстве. Небольшими партиями. Если дать приоритет — через два-три месяца можно отправить в Испанию.

— Это существенно изменит расклад?

Поликарпов наклонил голову, признавая:

— Честно, товарищ Сталин? Нет. Тип 17 лучше типа 10, но не настолько, чтобы переломить ситуацию. Немцы тоже не стоят на месте. Разведка докладывает — они готовят новую модификацию, Bf-109E. Ещё быстрее, ещё мощнее.

— И когда она появится?

— Через год. Может — полтора.

— А наш И-180?

— Примерно тогда же. Если всё пойдёт по плану.

Сергей помолчал.

— То есть мы идём вровень?

— Идём вровень, товарищ Сталин. Не отстаём, но и не опережаем. Гонка.

— А можно вырваться вперёд?

Поликарпов посмотрел на него — долго, внимательно.

— Можно, товарищ Сталин. Но для этого нужен не один самолёт. Нужна система — конструкторские бюро, заводы, лётные школы, тактика. Немцы строят именно систему. Мы — тоже должны.

Разговор продолжался ещё час.

Обсуждали организацию работы, конкуренцию между КБ, подготовку пилотов. Поликарпов рассказывал о молодых конструкторах — Яковлеве, Лавочкине, Микояне и Гуревиче. Каждый шёл своим путём, у каждого — свои идеи.

— Это хорошо или плохо? — спросил Сергей. — Что столько людей работают над похожими задачами?

— И то, и другое, товарищ Сталин. Конкуренция — двигатель. Но иногда — и тормоз. Ресурсы распыляются, люди дублируют друг друга.

— Что предлагаешь?

— Координацию. Не отменять конкуренцию — направлять её. Определить приоритеты: кто делает лёгкий истребитель, кто — тяжёлый, кто — высотный перехватчик.

— Кто должен координировать?

Поликарпов замялся.

— Не знаю, товарищ Сталин. Наркомат, наверное. Или… специальный орган. Кто-то, кто понимает и в технике, и в организации.

Мысль была правильной. Без координации каждое КБ тянуло одеяло на себя — и результатом был хаос,