Кто-то говорит, что тебя переводят, кто-то говорит, что ты сам переводишься, кто-то говорит, что вообще, мол, ха-ха, в какую академию международную… что, конечно же, бред! Туда вообще непросто попасть! Я пытался! Да-да! — он задрал нос.

Признаюсь, с развитием Гнева я стал не самым терпеливым человеком. Я, конечно, себя контролирую, но вместе с тем я сам по себе желаю насилия.

Хочется ему вмазать. За те слова про «карму». Больное место. Я…

Я не заслуживаю того, что пытается мне подсунуть судьба. Я заслуживаю жизни куда лучше и спокойнее УЖЕ за всё что я сделал для мира и людей.

«Значит, снова придётся драться…», — вздыхаю я, сжимая кулак, — «Надоело… они же для меня просто беспомощные мешки… ну почему мне приходится это делать…»

— Ты либо уникум, либо лицо первой важности, либо просто невероятно богатый миллиардер — только тогда примут! Ну последнее точно не про тебя, пхе! Ты только недавно-то аристократом и стал, точно не поэто…

Сжимаю кулак. Хочу ударить.

Но не успеваю.

— Ой, слушай, Смирно-о-ов, спасибо, что напомнил про аристократию! — протянула Катя, притаившаяся на подоконнике, — А это ли не твой папаша недавно начал судиться?

Смирнов застыл.

— А, погоди-погоди! — ахнула Катя, — Да, что-то такое припоминаю! Служанка на него в суд подала!

Парень содрогается, медленно переводя взгляд на Синицину. Следом поворачиваются и его друзья, и все мы. Она же приложила пальчик с аккуратным розовым маникюрчиком к подбородку и сделала задумчивый вид:

— А, да-да-да! Ну точно! Вроде бы дело о…

— Молчи… — процедил парень, — Откуда ты это знаешь?..

— Слухи быстро расходятся. Не ты ли говорил, Смирнов? — хмыкает она, разводя ручками, — И мир так работает, к сожалению, что порой нужно помалкивать. Хочешь, чтобы я помалкивала? Вот и ты ротик закрой. Хорошо?

Мальчик сжал кулаки. Он в ярости, я это за сотню метров чую.

— Какое дело? Как оно связано с твоим статусом? — спросила его подруга.

— Да, о чём она? — спросил друг.

— Н-неважно, — пробубнил он, разворачиваясь и уходя, — Пойдёмте отсюда!

Катя, не сдерживая хищную, довольную улыбку, смотрела им вслед. Затем, вздохнув, устало покачала головой и вернулась к листанию ленты в своём огромном телефоне со стразами.

Ам…

— И что это было?.., — первое, что сказал я.

— Фигню какую-то собирают, вот и я решила подключиться. Им, почему-то, не понравилось. Странные дети, — пожала она плечами.

— И-и… эм… а что там про мальчика?

— Да ничего. Служанку «того-этого» против воли. И ей очень повезло, что обратилась она к Тихонову. И теперь есть огромная вероятность, что этот самый мальчик лишится статуса, потому что «то самое» против воли очень и очень наказывается. Даже на убийство глаза закрыть могут, а на такое — нет, не закрывают.

— И откуда ты это знаешь?.., — мне стало немного не по себе.

— Да так, просто слухи, — пожала плечами.

Мы с парнями недоумённо переглянулись:

— И много ты такого ещё знаешь?..

— Не, ничего не знаю, — очень хитро улыбнулась она, даже не смотря на нас.

Эм…

Во-первых, мои хищные инстинкты говорят, что передо мной товарищ по клыкам. Катя — это определённо хищница по натуре. Но она не львица или тигрица, берущая чистой силой. Нет.

Она змея и паучиха.

Я даже не могу представить масштаб её сети, её возможностей и её яда! Если вспомнить, то её авторитет не пропал после прилюдного унижения от Суви и не упал после присоединения к нам. И не просто так!

Блин. Иметь такого персонажа в союзниках — это же, считай, выиграть всю информационную войну.

Погоди. Та ну не-е-е. Не верю. Погоди-и-и-и.

Я-то думал, почему только сейчас решили мне давить на больное. Почему не раньше⁈

— Погоди, так к нам не лезли из-за тебя в нашей компашке⁈ — до меня только дошло.

— Не знаю, — ехидно улыбается она, пожимая плечиками.

Я хмурюсь. Моя голова начинает кипеть от метающихся там мыслей! Я думаю, думаю, и при всём желании как-то её подколоть… не придумываю как.

А за что подкалывать? Нужно быть честным.

— Да-уж. Это и правда твой талант — быть змеёй. Наверное… не переставай. Тогда будешь уже не ты, — вздыхаю, — Ты молодец, Катя. Спасибо.

Катя промолчала, а её розовый ноготок перестал стучать по экрану и листать ленту. Она замерла, долгое время ничего не отвечая.

— Угу… — буркнула девочка, спрыгнула с подоконника, и вновь начав теребить косу, пошла в свой класс.

Как-то так, в общем.

Очень медленно и верно… Катя начала восстанавливать репутацию в моих глазах. Глупо этого не признавать. А я ведь не глупый.

«Эта девочка глупая. Я умный. Вот.»

Вопрос лишь в том, к сожалению или счастью. Вот тут не знаю. Но раньше там была половина бочки дёгтя, половина мёда. Сейчас как-то… и мёдика побольше…

«Пу-у-у…», — хмурюсь, уходя в свой класс и на секунду смотря ей в спину, — «И шея у неё такая аппетитная…»

Откуда такие мысли? Что к чему вообще?

Но у девочек такие тоненькие, аккуратные, красивые шеи… хочется… в них как-то… вцепиться… и если у Суви её закрывают волосы, то вот у Кати они собраны в косу и её шейку с родинкой…

Но тут из-под её рубашки резко выныривает Миреска и, взявшись за воротник, очень хмуро на меня смотрит. М? Чего она?

Я мотаю головой, прихожу в себя и шурую в класс. На этом за сегодня наши контакты закончились — у всех был плотный график уроков, и объединённых среди них не было.

Зато вот на выходе из школы ждал прикол.

— Михаэль Кайзер, пройдёмте в участок, — сказал мне полицейский.

— Да ну ё-ё-ёмаё, — взмахиваю руками, — Вы угараете что ли⁈

— Да не, тебя не обвиняют. Хотя я тоже удивлён!

Да, за мной заехали. Но уже по лицу дядек в форме стало понятно, что ругать не будут.

Хмурый и непонимающий, я шагал по участку. Я надеюсь, законы Российской Империи теперь не распространяются на Бездну, потому что вот там вот я делов наворотил!

— О, Михаэль, здравствуй, — сказал мне необычайно высокий мужик.

— Иван! — удивлённо скинул я брови.

Безымянный… Он же Иван Иванов… стоял в кадетской форме…

— А ты чего здесь? — задал я, честно сказать, глупый