стало, так как 20-й корпус и все полки 64-й пехотной дивизии совершают отход, подаваясь левым флангом назад, и ранее вечера закончить маневр не смогут.

Позиция у Берзники являлась осью, на которой поворачивалась 64-я дивизия и 20-й корпус – и должна была упорно держаться как имеющая особо важное значение для армии. Именно поэтому разрешалось задействовать и корпусной резерв.

Выставленные заставы не позволили немцам навести через ручей переправы, и утром можно было различить германские окопы в несколько рядов, наполненные войсками. В период накопления войск противника русская легкая и тяжелая артиллерия весьма успешно обстреливала колонны и обозы германцев.

В 11.30. германская артиллерия открыла пристрелочный огонь, а затем тяжелая батарея открыла ураганный огонь по редуту, занятому 8-й ротой. В то же время легкие батареи били вглубь обороны – прежде всего по штабу полка и путям подходящих резервов. Бруствер редута сравнивался с землей – но его защитники во главе с командиром 8-й роты стойко выдерживали огонь, смыкаясь в неразрушенных местах и под ураганным огнем исправляя обвалившиеся места. Большая часть нижних чинов была выведена из строя: убитыми, ранеными, контуженными, оглушенными и засыпанными землей. Но редут продолжал держаться. Прапорщик Рощин, будучи сильно контужен (горлом и носом хлынула кровь) и засыпан обвалившейся землей, остался в строю и продолжал мужественно командовать ротой.

В 12.20, подготовив атаку огнем, немцы густыми цепями атаковали 8-ю роту с западной окраины оз. Маркишки. Общие силы противника на участке определялись в 3 батальона в передовой линии и батальон в резерве.

Заработали русские пулеметы, вспыхнула дружная и выдержанная винтовочная стрельба. В то же время батареи открыли поразительно меткий огонь. Ряды атакующих сильно редели, а в резервах «выносились» целые взводы германцев. Вскоре цепи приостановились и залегли, а резервы рассеялись.

Около 13 часов германская артиллерия перенесла сосредоточенный огонь на люнет на выс. 71.1, занятый 4-й ротой. Как отмечал очевидец, «люнет сплошь засыпался снарядами, стоял неумолкаемый гул и трудно было дышать от дыма рвавшихся один за другим снарядов, но, несмотря на ураган огня, защитники твердо держались в окопах». Через час огонь был перенесен на штаб полка, шоссе и на тыловые подступы к позиции.

Цепи германской пехоты вновь поднялись, но артиллерия, пулеметы и винтовки оборонявшихся пресекли и эту атаку. Немцы дрогнули и бросились назад, устилая поле трупами. Русские преследовали огнем.

Но, вследствие больших потерь, 9-я и 10-я роты под командованием капитана Гуминского были выдвинуты к 1-му батальону за выс. 71.1 и 11-я и 12-я роты встали за 2-й батальон. 4-й батальон остался в резерве у дома лесника.

Пришло время особо проявить себя тяжелой артиллерии. Так как было обнаружено скопление германцев у фольварка на южной окраине дер. Берзники, туда был перенесен огонь мортирного взвода, а по фольв. Откенщизна и кладбищу открыла огонь 3-я батарея 3-го Сибиоского тяжелого артиллерийского дивизиона.

Около 15 часов артогонь противника стал усиливаться по среднему участку и вскоре достиг наивысшего напряжения. Выс. 71.1 «кипела» от беспрерывно падающих снарядов, а пулеметы, засыпавшиеся землей и песком, оттягивались назад (под командованием начальника команды штабс-капитана Базилевича), а затем вновь ставились на позицию – для дальнейшей работы.

Атака на средний участок была германцами повторена – но вновь отбита.

Германская артиллерия нащупывала русскую, разбрасывала снаряды в лесу, но искусно выбранные артиллеристами позиции так и не были открыты германцами. Вследствие больших потерь 4-й роты в люнете, в передовую линию была влита 2-я рота, а к 1-му батальону пододвинуты 13-я и 15-я роты (при этом ранен командир 4-го батальона подполковник Чарковский, и его заменил только что прибывший из госпиталя капитан Лихачев).

В 15.50, после артподготовки на редут и окопы 7-й и 8-й рот, германцы вновь начали наступление – силами не менее 6 рот. Эта атака также была отбита.

Теперь для восполнения потерь боевой линии в 8-ю роту была влита полурота 6-й роты из батальонного резерва.

Тяжелая батарея германцев в третий раз засыпала правый участок – были разбиты пулеметы, «с которыми исчезли, разнесенные в куски, доблестные исполнители долга два пулеметчика, а остальные были тут же тяжело ранены и контужены».

К 18 часам германская артиллерия вновь сосредоточила огонь по среднему участку и левой половине правого участка, а затем – вновь атака германской пехоты, которая шла густыми 3-рядными цепями. Дружным огнем всех батарей (включая артиллерию 84-й дивизии), огнем пулеметчиков и стрелков и эта атака была отбита – хотя германские подразделения приблизились к русским окопам на дистанцию от 100 до 50 шагов, а на участке 3-й роты подошли вплотную. И один из взводов 3-й роты, воодушевленный своим энергичным командиром, бросился в контратаку – обратив противника в бегство.

Огонь по отступающим был метким и дружным – нанося противнику большие потери (на поле лежали целые шеренги убитых и раненых, а крики и стоны доносились до русских окопов).

Окончательно германское наступление было отражено в 19 часов – и огонь постепенно стал стихать.

Успешное отражение многоэтапного удара превосходящих сил противника стало итогом не только доблести нижних чинов и грамотного управления со стороны командного состава (воодушевлявшего подчинененных личным примером), но и качественного огня всех видов, важнейшим элементом которого стал огонь тяжелой батареи. Доклад командующего 253-м полком особо выделял 3-я батарею 3-го Сибирского тяжелого артиллерийского дивизиона, во главе «с живым и энергичным подполковником Куропаткиным и доблестным поручиком Журавлевым, которые ловили мгновенно крупные цели и наносили огромные потери своим удивительно метким огнем, имея наблюдение в сфере ружейного и артиллерийского огня».

Отлично работали и легкие батареи (не в последнюю очередь благодаря хорошо поставленному наблюдению на передовом наблюдательном пункте, где подпоручик Чеснок, находясь под действительным ружейным огнем, точно и умело корректировал стрельбу; даже когда тяжелый снаряд разрушил наблюдательный пункт, подпоручик влез на дерево, и, несмотря на убийственный огонь, давал ценные указания о наступающих колоннах противника – которые были рассеяны огнем 4-й и 5-й батарей).

Блестяще показала и находившаяся под огнем полевая медицинская часть (и.д. старшего врача лекаря Демьяненко и его ближайшего помощника зауряд-врача 2-го разряда Панина при участии полкового священника Славина): раненые после быстрого оказания медицинской помощи оперативно отправлялись в тыл (при помощи 29-го передового перевязочного отряда имени Гродненского дворянства во главе с Ю. Д. Дубенским).

Отличились прекрасно организованная команда связи (прапорщик Юрченко), много раз восстанавливавшая поврежденную связь, и другие подразделения.

Потери 253-го полка: ранено 2 офицера (ранен и контужен комбат-4 подполковник И. П. Чарковский; контужен и остался в строю прапорщик Н. П. Рощин), нижних чинов убито 17, ранено 110, контужено 49, пропало без вести