безопасности. Я подверг свою любимую женщину опасности из-за неоднозначной романтики, да и себя. И вообще, то, что намечалось как нечто фееричное, пока идет как-то нелепо, если не сказать жестче. Посчитал, что самый-самый, такое признание сделаю, что Марина растает.

- Ты, дебил, Стас! – уже не спрашивала, а констатировала девушка, когда, наконец, мы коснулись земли, и я поспешил отстегнуть парашют.

Приземление было жестким, но, конечно, целы и, слава Богу, - иначе вообще фарс превратился бы в трагедию. Не получилось у меня приземлиться там, где предполагал.

Следующая часть моего представления находилась в метрах двухстах. Там в чистом поле стоял красивый навес, под которым был стол со свечами, пусть и электрическими, чтобы ветер не задул. Рядом находились музыканты – скрипка, аккордеон и саксофон. Уже критически глядя на «сюрприз», стало стыдно и за музыкантов, они казались еще одним перебором в романтике.

- Туда? – Марина указала рукой в сторону шатра.

Она всем своим видом старалась показать раздражение, но в душе у девушки преобладали иные, благосклонные эмоции.

- Угу, - пробормотал я, но собрался силой духа и решился продавливать свою повестку. – Может что-то и не так, но я искренне стараюсь. Выходи за меня, поверь, нет времени на долгие ухаживания, очень много работы, а у тебя служба.

- А что тебя не устраивает? Переехать к тебе? Ты же сейчас в отцовский дом собрался перебираться? – с напором спрашивала Марина, но осеклась. – Извини, я вижу твои старания, но и чувствую, что ты не открыт мне.

- Если скажешь мне «да», то информация будет, - прямолинейно сказал я.

Не получилось романтики, чего уж горевать.

- Только не подумай, что из женского любопытства о неких тайнах, но, Стас, конечно – «Да»! Как же я могу отказать, когда ты так заморочился, - Марина звонко засмеялась и начала целовать меня, но отринула. - Поняла! Ты что, еще и баннеры выкупил?

- Каких глупостей не сделаешь ради тебя! Пошли, поедим, пока вертолет не прилетел за нами, да поговорим, кстати, держи, - я, не сбавляя шага, передал коробочку с кольцом Марине.

- А ну, конечно, чуть не забыл, - будущая жена озорно засмеялась.

И был ужин, и был разговор, и признался я и увидел жалость в глазах Марины и какое-то разочарование.

- Ты серьезно? Посланник из будущего? Стас, ну эта история зачем, а? Все же нормально. Женимся, - скептически реагировала Марина на мой рассказ. – Оставим пока без внимания твои слова, не порти и так очень противоречивое предложение руки и сердца. Я полюбила тебя, впервые полюбила мужчину, вообще все это впервые, и не хочу разочаровываться, только не сегодня.

Разговор был сложным. Как не старался я объяснить свое попадание в это время, ни одна из версий не казалась хоть как то правдоподобной. Марина по большей части молчала и смотрела на меня, как будто видит в первый раз и старается что-то рассмотреть. По ее выражению лица я так и не смог уловить, верит ли она мне. Я бы не поверил, настолько казались нелепыми все доводы.

- Ты считаешь меня шизофреником? – спросил я у Марины, когда, наконец, выдохся.

- А эта Инга, она где? – нелогично для меня спросила будущая жена.

- Инга? А причем здесь она? – недоуменно сказал я.

- Как причем? Ты же отправился в этот мир за ней, она чем-то похожа на меня, тоже снайпер, - глаза Марины увлажнились. – Ты вообще меня любишь?

- Что за разговор, конечно! Инга уже замуж вышла, я помог ей немного, чтобы преодолеть последствия потрясения от группового изнасилования, и все… Она не может быть мне интересной такой, какая сейчас, а мне нужна боевая подруга, любимая женщина, которая и после того, как весь мир в труху, останется собой. Марина, не нужно ревности, она беспочвенна! И давай уже распишемся, хочешь – завтра! – я взял девушку за руку.

Никакой из меня вербовщик. Стоило Марине поговорить через пару дней с Колядиным и она совсем по другому стала воспринимать все то, что называла фантазией. А Асобист тогда сказал, что уже не раз оттачивал свои аргументы, так как придется именно ему обрабатывать «адептов нашей секты адвентистов», - блистал тогда черным юмором Вадим Борисович.

После такой вот нелепой помолвки я сразу привел свою будущую жену в наш уже дом. Не считать же брошенные слова в Старом городе во время знаковой операции, за действительное предложение. Тогда были все на пределе эмоций и мозг работал в совсем ином направлении.

Отца уже выписали, но левая рука и часть лицевых мышц, у него утратили функционал, проблемы были и с ногами. По этому поводу показательно мужественный ранее человек стал все больше себя жалеть и «делать нервы» близким. Мама уже и не вспоминала ситуации, когда отец разводился с ней и собирался жениться на другой, просто, некогда было, слишком много капризов приходилось выполнять.

Знакомство моей семьи с Мариной чуть не закончился скандалом, когда отец не стал скрывать, что уже дал недвусмысленное указание своему начальнику охраны и тот рыщет в поисках информации о моей будущей жене и кое-что нашел.

- Мариночка, а Ваша сестра и правда снималась в фильмах для взрослых? – спрашивала мама, а девушке приходилось постоянно оправдываться, при этом оставаясь любезной.

Я заранее настраивал Марину на подобный разговор, и причина была не в том, что я хотел, чтобы моя будущая жена понравилась родителям, мне это безразлично, свой выбор я сделал. А скорее в том, что отец сам, добровольно, без всяких частичных лишений дееспособностей, был готов передать мне управление компанией уже сейчас и это крайне важно для реализации планов, как и для получения государственного заказа. На этом ужине и были подписаны необходимые документы, я стал владетелем состояния, которое только приблизительно оценивалось более, чем в триста миллионов долларов.

- Скажи честно! Все эти страхи, этот конец света, все должен случиться? Только не ври, я до сих пор не могу поверить! - сказала Марина, когда мы уезжали от родителей.

- Да, это так. Время, как говорит Колядин, еще есть. Нашим врагам нужно самим подготовиться, гиперзвук только освоили, а ракет не наштамповали. Наше ПВО хорошее. Ты не переживай, нету смысла для лишних эмоций. Готовиться нужно, но и жить не забывать, - я положил руку на коленку Марины и пристально посмотрел ей в глаза. – Устала? Достали родители?

- На