А на утро Марина по-свойски, словно мы прожили вместе уже лет десять, молча поковыляла с болезненным видом в душ, жуткое похмелье накрыло не только мою женщину, я был не менее хвор.

- Ты не против? – спросил я, залезая в наполовину наполненное джакузи, где уже лежала любимая.

- Да чего уж там девицу строить, залезай, - сказала Марина и вымучено улыбнулась.

Даже когда в дверь номера настойчиво постучали, мы не отреагировали, стараясь не столько восстановить воспоминания ночи, сколько наработать новые. Стеснение и недомолвки закончились, как и ушло всякое неудобство друг перед другом, а минибар в номере содержал эффективное лекарство от похмелья. Я выбрал лекарство с названием «Бурбон», а Марина решила «полечиться» вермутом.

- А если срочный выход, или случилось чего? - сетовал на нас Видок. – Уже предписание пришло и нам нужно собираться, ночью едем в твой родной город, Стас. Вот знал же, что чувства помеха работе.

Мы сидели с Мариной с виноватыми понурыми головами, только косили глаза, выглядывая друг друга.

- И еще, очень важно, несмотря на то, что это уже вредит общему делу, - командир прокашлялся, надевая маску серьезного и строгого начальника. – Я очень раз за Марину, ну и за тебя. Но в группе не может быть никаких интриг, любовий и тому подобное. Сможете ли вы работать вместе? Вы и сейчас не смеете отлепить друг от друга глаза. Мне нужно принимать решение.

Марина подобралась и уже укоризненно посмотрела на меня.

- Командир, товарищ майор, - начал я говорить. – Я все понимаю, но для Марины служба сейчас это все. Мне же придется уйти со службы, так как очень много дел ждут.

На этих словах Марина посмотрела на меня а-ля «козел, я так и знала!», командир же хоть и удивился, но вида не показал.

- Я хочу быть рядом с группой, частью тренироваться с вами, но мой путь иной и бросить все на алтарь служения не получится. Должность мне придумает подполковник Колядин, под началом которого и вы будете служить с перерывами на вероятные полевые выходы. Если посчитаете, что это не честно, или я бросаю группу, то это не так, если вы примете меня как друга, - закончил я свою речь и посмотрел на Марину, чье выражение лица вновь изменилось.

- У меня с тобой постоянный когнитивный диссонанс, - сказала Марина и стала приводить прическу в порядок.

- Вот, вот, именно он, - вторил ей Видок. – Частью понятно, частью посмотрим на обстоятельства. Так, у вас есть час, потом на вокзал и пятнадцать часов поезда, а уже там, поговорим и все разложим по полочкам, как я люблю.

- Мы в отношениях? - спросила Марина, когда вновь остались в одни.

- Навсегда. Если, кому-то надо будет уйти из группы, то буду я, а моя жена будет служить, пока в декрет не пойдет, - сказал я и придвинул девушку к себе, не встречая сопротивления.

Глава 9.

- Вадим Борисович, почему мне не сказали, что отец в больнице с инсультом? Мы же виделись в столице? – негодовал я, когда уже вечером, после приезда, встретился на конспиративной квартире с Асобистом.

- Извини, Стас, но это ничего бы не изменило, тем более, что я и сам не знал. Мне не сообщают такие вещи, за твоим отцом не следят. А в столице я был уже как десять дней. И прекращай истерику! Я узнавал, Сергей Иванович жить будет, проблемы правда останутся, бодрым мужиком ему уже не быть, - оправдался Коледин, хотя и не должен был, значит, решения сегодня будут серьезные, а Асобист так сглаживает углы.

- Сразу к серьезному, Вадим, Борисович. И я даже предполагаю, о чем пойдет разговор, - я выждал паузу и продолжил. – Кандидатура Колесникова интересна, но он умен и прозорлив, можно и попасться, влезть в игры, которые нам ну никак не нужны. Важно чем он может помочь в нашем деле и взвесить риски.

- Главное, что он, как и генерал-лейтенант Буданов, включен в комиссию, которая рассматривает вопросы в нарушениях с госзакупками и армейскими заказами. Буданов уже в деле и много не потребует, Колесников же на деньги может и не повестись. Тут другое, когда я с ним выпивал, он чуть ли не сам меня убеждал, что миру осталось не больше десяти лет, - сказал подполковник и взял паузу, указывая на то, что теперь высказаться нужно мне.

- Первое – мне не понятно, почему Колесникова переквалифицировали в интенданты. Как по мне, в такие сроки такую операцию организовать многого стоит и это его специфика, можно сказать, призвание. Второе, не может ли быть это провокацией, Вы же интересовались некоторыми аспектами вероятного Апокалипсиса, это могло стать известным и Колесникову, а тут документики из Черногории? Ну и третье, после громких дел, вы, товарищ подполковник, так или иначе, но личность приметная и интересная, не проверить Вас – халатность, - сказал я и выдохнул.

- Итак, по порядку. Мы можем от Колесникова получить многое. Это и поддержка и возможность залегендировать многие приобретения, прежде всего, оружие. А по поводу искренности слов генерала, то так скажу, - я не супермен, но отличить пьяного человека от трезвого могу. Вообще мы вроде, как друзья с ним, он же старше меня только на три года, мы еще в Академии подрались. Представляешь, ему сны сняться о конце света! Я об этом знаю, но не дай Бог медицинская комиссия проведает. Стас, я тебе это говорю только, чтобы ты понял, он Наш, такой же чокнутый, - Колядин улыбнулся.

- И он такое сказал Вам? Это же сколько он выпил? Не верю! - включил я «Станиславского».

- Я же тоже признался. Стас, вообще оставь это мне. Договориться о госзаказе получится, только если Колесников будет делать это не ради денег, а ради идеи. Ты же лучше подумай, чем удивлять будешь армейскую госзакупку, просто продать им тушенку будет мало, - сказал подполковник.

- Вадим Борисович, Марина, я бы хотел... – начал было я говорить о своих «хотелках», как Колядин меня перебил.

- Стас, ты читаем и предсказуем, я был уверен, что это «я бы хотел» обязательно насчет Марины. Признавайся, думал ее посвящать в наши тайны? Я не буду читать лекции про целесообразность, про то, что эмоции не лучший помощник