выдыхаю. Проще рассказать, но я понятия не имею, как передать наш диалог, чтобы не спровоцировать очередную драку. Марк не очень-то подбирал слова, когда посреди ночи намекал на готовность перебить всех книгоходцев из Академии.

– Тея, это, конечно, не наше дело. – Лора быстро касается моей руки, возвращая мое внимание в гостиную. – Я все понимаю, Марк редкостный кусок дерьма и все такое, но если ты… – Она запинается и округляет глаза, а я не понимаю, что она пытается сказать. – В общем, мы в любом случае не будем тебя осуждать.

Что? Музы, так вот о чем речь? Они всерьез считают, что есть хотя бы крошечный шанс, что меня с Марком связывает что-то, кроме убийственной необходимости находиться сейчас рядом?

– Нечего нам с ним обсуждать, – поморщившись, сплевываю я, тут же глотнув из бокала. – Я понятия не имею, чего он хочет. Все закончилось. Я не хочу иметь с ним ничего общего, но он не в состоянии это услышать.

Лора ободряюще сжимает мою кисть и поджимает лиловые губы.

– Вполне в его духе. Думаю, вы разберетесь в конце концов…

– Да нет никаких нас! – не сдержавшись, выпаливаю я и тут же виновато сжимаю пальцы Лоры.

Вопреки логике, она расплывается в довольной улыбке и переходит на заговорщицкий шепот:

– Так ты все-таки не на него озираешься. Чудно. Кого-то другого ищешь? – Насмешка в ее голосе такая явная, что я едва не закатываю глаза. – Ну хоть про это не хочешь рассказать?

Ладно, я понимаю. Это вполне естественно. Только такие простые разговоры, словно мы имеем сейчас на них право, словно все в порядке и ничего не происходит, помогают удержаться в здравом уме. Это логично. И я бы с радостью поддержала их, но не знаю, как.

– Нечего рассказывать. Я не знаю. – Растерянно пожав плечами, я пытаюсь выдавить из себя хоть что-то. – Наверное, сейчас просто не время.

Лора закатывает глаза и открывает рот, но Берт ее опережает, махнув рукой так, что вино проливается из бокала.

– Вот уж нет, Тея. Сейчас – самое время. По такой логике всегда не до того. Всегда есть тысячи причин и отговорок, более важных вопросов и дел, но это обман. – Метнув короткий горящий взгляд на Лору, он добавляет: – Именно в такие моменты особенно ярко ощущаешь, что живешь. Не трать время на ерунду.

Речь, конечно, потрясающая и очень мотивирующая, но так просто проникнуться мне не удается. Может, Берт и прав, только что я могу с этим сделать?

– Все непросто. – Нахмурившись, я выдаю самый неубедительный аргумент, на который только способна.

Лора мгновенно оживляется, с легкостью отклоняя его:

– Брось, Тея, это даже не смешно. Все очень просто. Даже слепому видно, как вы друг на друга смотрите и как себя ведете. Что за детский сад?

И это они мне говорят? Вот эти двое, которые музы знает сколько собирались с духом, чтобы сойтись? Как быстро все становятся экспертами, когда у них все налаживается.

– Сейчас не до разгадывания намеков, – бормочу я, раздраженно нахмурившись. Почему вообще я оправдываюсь? – Я не понимаю, чего он хочет и что делает. Правда, все запутано. Эрик не настроен что-то менять сейчас, а я не готова снова пытаться угадать, чего он хочет.

Берт морщится, словно услышал самую большую чушь в жизни, и отмахивается, деловито заявляя:

– Тея, поверь, нечего гадать. Мой брат никогда и ни с кем так себя не ведет. Лора права. Тут в каждом поступке все видно.

Да о чем они оба толкуют? Мы все совершили за последние дни столько поступков, которые можно воспринимать совершенно по-разному, что судить только по Эрику просто несправедливо.

– Ерунда, – мотнув головой, заявляю я. – Он просто помогает…

Смешок Лоры не дает мне договорить. Она закатывает глаза и наклоняется ко мне, выдыхая:

– Музы милостивые, Тея, правда, вы друг друга стоите. Поверь, я знаю его много лет. Даже если бы я ошибалась, Берт – точно нет.

Сговорились они что ли? Даже если они правы, что мне это дает? Что мне сделать, музы? Пойти искать Эрика и высказать ему все, что я чувствую? Я сама-то плохо понимаю, что именно со мной происходит, да и вообще-то я уже попыталась однажды. И к чему это привело?

Поморщившись, я закатываю глаза и недовольно протягиваю:

– Ведете себя, как два сводника. Не понимаю, что вам это…

Берт с Лорой синхронно вскидывают головы, и Лора улыбается, а Берт глотает рвущийся наружу смешок. Предчувствие запускает внутри волну тревоги, и я едва преодолеваю желание нервно обернуться, чтобы посмотреть, что они там такое увидели, но в этом нет необходимости. Знакомый бархатный голос раздается прямо за спиной, и насмешливые нотки в нем звучат так непривычно, что у меня расширяются глаза.

– Спелись, да? – Эрик обходит меня, наклонив голову к плечу, и сводит брови. – Мне стоит спросить, с кем они тебя сводят?

Один насмешливый вопрос значительно расширяет мои представления о неловкости. Нервно дернув подбородком, я отворачиваюсь и облизываю пересохшие губы. Пальцы так сильно стискивают ножку бокала, что белеют.

Берт усмехается и, метнув на Эрика красноречивый взгляд, поигрывает бровями.

– А тебя это прям беспокоит, да?

Эрик поворачивается ко мне и, наигранно округлив глаза, заявляет:

– Если они и с тобой так себя ведут, я просто обязан тебя спасти. Что скажешь?

Пока я хаотично пытаюсь осмыслить эти слова, Эрик протягивает мне ладонь. Я смотрю на длинные бледные пальцы с мозолями и отказываюсь признавать реальность. Да быть этого не может. Он же не танцует.

Может, я неправильно поняла? Что еще может означать поданная рука? Может, он хочет, чтобы мы вышли что-то обсудить? Да, это куда более вероятно.

Мои предположения разрушает Берт. Присвистнув, он красноречиво приподнимает брови, а Лора всплескивает руками, восклицая:

– Музы милостивые, да что тут вообще говорить? Какие еще подтверждения нужны? Я сейчас с ума сойду!

Ее звонкий торжествующий голос сдергивает меня с места. Порывисто поднявшись, я торопливо вкладываю ладонь в пальцы Эрика, лишь бы побыстрее оказаться подальше от этих двоих, которые перестали даже пытаться говорить намеками.

Эрик прекрасно понимает мое желание. Он тут же сжимает мою кисть и тянет за собой, но к двери мы не идем. Останавливаемся не в самом центре комнаты, а чуть поодаль от остальных, ближе к небольшой компании книгоходцев Академии.

Неловкая заминка длится не дольше пары мгновений. Я замираю, а Эрик переступает с ноги на ногу. Его пальцы разжимаются, выпуская мою ладонь, а потом он вскидывает руку, но словно усилием останавливает движение. Медовый взгляд мягким