у них из макушек, но в своих владениях они царствуют в меховых шубах, абсурдно вычурных, как у олигархов. Маркус рассказал мне историю о том, как однажды много лет назад он в сумерках ехал домой, и передние фары его машины поймали большого рогатого филина, стоявшего на дороге. У него не хватает слов, чтобы передать ощущение от «дизайнерского наряда» этой птицы с ее кремово-черным оперением на груди, напоминающем гриб майтаке. Описывая увиденное позже, Маркус прищурил глаза, надул грудь, развел руки, как оперный певец, медленно покачал головой, типа «ого-го» и издал звук, похожий на урчание дракона. Это звук, который означает, говорит он, что эта птица «не что-то заурядное. Это нечто большее, в ней все было взведено, человеческий язык не способен это выразить». Он делает паузу, затем добавляет: «Я хочу сказать, что эта хрень была готова действовать». Здесь и кроется стандарт физической готовности высшего порядка.

Пока Маркус пожирал глазами 18-дюймового филина, птицу сбил грузовик. Тонкокостная красота приняла на себя удар нескольких тысяч фунтов алюминия и щепотки беспечности водителя. Наезд с последующим бегством. Маркус вышел на дорогу, чтобы осознать масштаб трагедии. Он вытащил из машины картонную коробку без крышки. Это случилось еще до того, как у них появились дети, когда Надин и Маркус жили в арендованной лачужке над гаражом одного богача высоко в холмах над городом. Маркус положил сову в коробку на веранде. Надин позвонила в службу спасения птиц.

Однако на следующее утро большие глаза филина открылись. Надин поставила коробку на пассажирское сиденье и разговаривала с совой. «Он не утратил контроль, – вспоминает она. – Просто вел себя спокойно». Спасатели сказали, что у него, кажется, сломано крыло, но больше подробностей, как хотелось бы Надин, они не разболтали.

Где-то через две недели, как вспоминает Надин, она услышала совиные звуки; не далекое ночное «у-у», а оглушительно громкие, средь бела дня.

В их жилище была терраса, два стула и невероятный вид. И в тот день на черном металлическом ограждении показался большой рогатый филин.

«Неужели он действительно вернулся к нашему дому?» – гадает Надин. Она верит, что так и было. «Он нашел нас! Он просто сидел там. Маркус вышел наружу, и филин просто смотрел нам в глаза. Ты когда-нибудь видел, чтобы птица просто сидела неподвижно и смотрела тебе в глаза? Он улетел секунд через тридцать».

Надин позвонила в службу спасения, и их записи показали, что та их сова была выпущена на месте происшествия, чуть ниже по холму, за день или два до этого. «Парень, – говорит Надин, – сказал, что его ни капли бы не удивило, если бы вернулась та же самая сова».

Я испытал большое воодушевление, когда через несколько месяцев физиотерапии Джен сказала, что я могу сесть на эллиптический тренажер. Оседлав его, я чувствовал себя однокрылой совой в открытой коробке. Но у меня хотя бы был отличный вид. На этой высоте меня осенило, что помещение имеет тот же размер, освещение и планировку, что и зал P3. Оборудование было знакомым – тренажеры на блоках, эспандеры, медицинские мячи, стопки полотенец. У каждого человека была своя подробная медицинская карта и индивидуальная программа упражнений. У сотрудников были ученые степени, и они наблюдали всего за горсткой людей одновременно, имея предостаточно времени, чтобы прописать индивидуальную тренировку, выслушать, как идут дела, а потом подкорректировать еще немного. Иногда там происходили получасовые беседы о том, как работает тело, такой мануал пользователя по движению. Подобные учреждения есть по всему миру.

Разница в том, что попасть туда можно не будучи элитным спортсменом или хотя бы посредственным. Плата за вход здесь – поломки. В тот миг, когда ты начинаешь двигаться нормально, страховая компания тут же тебя дисквалифицирует. Что за безумный спортзал! Женщина с иссиня-черными волосами и в сари напрягалась, чтобы из своего сидячего положения согнуть резиновую трубку, однозначно напоминавшую фаллический символ. Высокий мужчина с седой бородой осторожно поднимался на две ступеньки, а затем спускался с них. Две женщины на столах делали упражнение «раковина» с эластичными лентами на коленях. ФТ это вам не P3.

В этом месте не было ни игроков NBA, ни системных данных о движении – только снимок радиолога и наблюдение опытных глаз. Но, возможно, самая большая разница была в миссии: зал физиотерапии возвращает вас к работе или учебе. P3 же хочет, чтобы вы летали.

В течение многих недель я прогрессировал, постепенно добираясь до таких движений, как ходьба с легкой гирей, которую держал перевернутой над головой, и «проходка монстра» – большие выпады по диагонали с толстой резиновой лентой вокруг лодыжек. (Это напоминание о том, что подтвердит вам и Стеф Карри: бедра и лодыжки – неразлучные подельники. Сопротивление на полу, работа в бедрах.)

Чтобы не наткнуться на другого пациента во время «проходки монстра», я часто отступал в освещенную солнцем боковую комнату, чем-то похожую на дорожку для боулинга. Она была раскрашена линиями, как дорожка в P3. Один из любимых инструментов P3 – слайдборд – стоял, никем не используемый, рядом с огромной сеткой, где я никогда не видел людей, которые бы отбивали софтбольный мяч, кидали или пинали футбольный мяч. Ведро с волейбольными мячами, мячами для гольфа, теннисными ракетками и футболками тихо пылилось в стороне.

Когда Кэти Спилер порвала переднюю крестообразную связку, в какой-то момент физиотерапевты передали ее сотрудникам отдела производительности P3, которые сделали ее более чем функциональной. Но как насчет тех из нас, кто мечтает о чем-то большем, чем возможность просто садиться в машину и выходить из нее? Можем ли мы стать баллистическими?

Кстати, что если бы здоровые люди приходили сюда, чтобы стать более атлетичными и предотвратить травмы? Я вспоминаю, что P3 начался с плиометрической дорожки в задней комнате кабинета физиотерапевта, где Маркус тренировал олимпийцев. Что могли бы делать здоровые люди в задней части этого кабинета физиотерапевта?

Кардиологическая помощь в значительной степени сейчас достается, казалось бы, здоровым людям. Маркус «гарантирует», что озарение в отношении движения придет ко всем нам; это аргумент, который он приводил спортсменам, тренерам и генеральным менеджерам (и на сцене в Гарвардской медицинской школе, когда его альма-матер назначила его лектором на ежегодную спортивную лекцию имени Огаста Торндайка). Это кажется неизбежным, но потребует целый грузовой поезд бабла. Я провожу время в P3, наблюдая за тем, как Джален Уильямс и Чет Холмгрен наслаждаются лучшими тренировками в стране, затем лечу домой и понимаю, что почти ни у кого нет доступа к силовым платформам Эрика или системе захвата движения SIMI. Каждому из