в руках два изогнутых клинка — по одному в каждой руке.

Я ахнула. Роману и Марселиусу предстояло сражаться без щитов и без какой-либо защиты.

Наверное, Роман почувствовал мой взгляд, потому что обернулся и встретился со мной глазами. Его лицо тут же исказила мрачная гримаса.

— Уходи! — беззвучно произнёс он, резко мотнув головой.

Я сорвалась с места и побежала к ближайшей лестнице — любой, по которой можно было смешаться с толпой и попасть в Колизей. Совсем скоро начнётся бой, а когда на небе взойдёт полная луна, я отправлю Романа, Марселиуса и себя туда, куда нас поведут кинжалы. Если они действительно братья, я чувствовала, что обязана помочь им вновь обрести друг друга.

А если они вовсе не братья? Тогда я совершу самую большую ошибку в своей жизни, забрав вместе с нами смертельно опасного врага в неизвестное время.

Я не знала, станет ли это величайшей ошибкой всей моей жизни. Риск был огромным. Но священные слова, открывающие путь сквозь время, навсегда отпечатались в моей памяти, и это был наш единственный шанс вырваться из этого ада. Ли всегда учил меня не бояться риска.

— Ты никогда не узнаешь, на что действительно способна, если не решишься сделать то, что кажется невозможным. А когда у тебя получится, ты поймёшь, что жизнь гораздо удивительнее, чем большинство людей может себе представить. Чудеса существуют.

Именно чудо было нужно мне сегодня ночью, чтобы осуществить задуманное. Но что, если всё пойдёт не так?

ОЛИВИЯ

Глава 34

Снаружи гипогея повсюду толпились люди, пытаясь попасть внутрь. А вот билета у меня не было.

Неподалёку стояла группа мужчин, крепко сжимавших в руках маленькие глиняные жетоны размером с монету.

Быстро придумав план, я грациозно направилась к ним, а затем сделала вид, будто споткнулась, схватившись за руку одного из мужчин.

— Ой, простите, пожалуйста, — смущённо произнесла я, когда его жетон выпал из ладони.

Он окинул меня похотливым взглядом, похлопал по руке и ухмыльнулся.

— Ничего страшного, красавица. Только смотри, куда идёшь.

— Знаю. — Я кокетливо захлопала ресницами, незаметно наступив ногой на его жетон. — Иногда я такая неуклюжая.

Он довольно захихикал, и остальные мужчины тут же подхватили его смех.

Мне удалось присесть и незаметно поднять жетон из-под подошвы своей сандалии, так что никто ничего не заметил.

Поблагодарив про себя всех богов, каких только смогла вспомнить, я влилась в поток зрителей с билетами. Они толкались, пихались и буквально вдавливали друг друга в плотную человеческую массу, стремясь попасть на арену. Вокруг Колизея царило настоящее безумие, но я была уверена, что внутри оно станет ещё сильнее.

Я понятия не имела, где находится моё место, и один из вигилов — стражников, дежуривших у восьмого входа, — остановил меня.

— Где ты взяла этот билет? — прошипел он.

— Мне его дал муж, — смиренно ответила я.

— Ты не можешь сидеть в этом секторе. Он предназначен для римской знати.

— Мой муж очень богат, — возразила я. — Поэтому мы и должны сидеть там.

Толпа за моей спиной недовольно зашевелилась.

— Пропустите нас! — крикнул кто-то.

— Хватит задерживать очередь! — донёсся ещё один голос.

— Женщины и рабы сидят наверху. Твой муж должен был это знать, — сказал вигил.

— Мой муж тяжело болен, поэтому отдал билет мне, — ответила я. — Он поставил на этот бой огромные деньги и хотел, чтобы ему сразу сообщили результат.

Вигил презрительно усмехнулся.

— Иди в свой сектор, к рабам.

Мужчина позади меня протянул руку через моё плечо.

— Если она сидит в моём секторе, пусть сидит рядом со мной.

Он показал свой глиняный жетон.

Вигил перевёл взгляд с жетона на мужчину позади меня, затем на бурлящую толпу, которая продолжала настойчиво теснить нас вперёд.

Наконец вигил встретился со мной взглядом, и на его лице появилось презрение.

— Проходи. Может, сегодня нас ждёт ещё одно представление, когда мужчины из твоего сектора хорошенько тебя поимеют. — Он похотливо ухмыльнулся и сжал ладонью свой член. — Ну, иди.

Он грубо подтолкнул нас с моим неожиданным спутником к арочному проходу, и человеческий поток понёс нас вперёд, словно косяк лосося, стремительно преодолевающий бурные пороги навстречу своей последней остановке.

Мой спутник взял меня под руку.

— Держись рядом. Вигил был прав — тебе нельзя находиться в нижнем секторе. Но я всадник, представитель сословия эквитов31. Мы стоим сразу после сенаторов. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, хотя тебя всё равно могут отправить наверх. Женщине получить хорошее место — случай неслыханный. — Его глаза цвета тлеющих углей медленно скользнули по моему телу. — Даже такой прекрасной, как ты.

На его лице появилась лукавая улыбка.

— Но не волнуйся. Я помолвлен. Правда, если моя невеста узнает, что я сидел рядом с тобой, мне придётся придумать очень убедительное объяснение. Ах да… — Он протянул мне руку. — Меня зовут Титус.

Я пожала его мозолистую ладонь.

— Я Оливия.

Титус был по-своему красив. Его лицо с чёткими, словно высеченными из камня чертами выдавало человека благородного происхождения. Белая туника с пурпурной полосой, украшенной золотой вышивкой по всей длине, лишь подчёркивала его высокий статус.

Я улыбнулась ему.

— Если переживу эту ночь, я щедро тебе заплачу.

— И я с удовольствием приму твою плату. — Он согнул руку в локте, позволяя мне опереться на неё, и мы направились к нашим местам.

Мужчины провожали меня жадными взглядами, пока мы пробирались к сиденьям, покрытым мягкими подушками, но никто не стал возражать против моего присутствия. Вместо этого меня встретили похотливые ухмылки и насмешливые выкрики.

— Когда закончишь с ней, Титус, я хотел бы тоже попробовать, — бросил мужчина, сидевший рядом с ним.

— Это моя дальняя кузина. Она проездом в Риме. Мой дядя не одобрил бы твоего поведения, Гнеус. — Титус усмехнулся. — Как и твоя жена.

С добродушной улыбкой он хлопнул Гнеуса по спине.

Он поднял висевший у пояса кожаный бурдюк с вином и протянул его Титусу.

— Я без злого умысла.

Титус сделал долгий глоток, после чего вопросительно посмотрел на меня.

Я покачала головой и отвернулась, с изумлением разглядывая арену.

Это зрелище превосходило любой спортивный матч XXI века в тысячу раз. Никто ведь не приходит на игру «Сиэтл Сихокс» или «Грин-Бей Пэкерс», чтобы увидеть кровь и смерть.

Понадобилось около сорока пяти минут, чтобы арена полностью заполнилась зрителями. Всё это время Титус почти не обращал на меня внимания, увлечённо разговаривая со своими друзьями.

Наконец, когда в освещённом факелами Колизее не осталось ни одного свободного места, двери всех семидесяти шести входов закрылись.

Распахнулись одни