— Пошли уже, — лишь поторопил меня Юрчик, да ещё Лёнчик выразительно хрустнул костяшками пальцев.

Вот так мы «Комету» и покинули — я показывал дорогу, сзади шагала парочка громил. Не могу сказать, будто это прямо бесило, но то ли на каждом шаге, то ли при очередном ударе сердца в голове словно струна подрагивала. А лопнет — и понесётся душа в рай.

Мы дошли до соседнего дома и повернули за угол, у входа во двор я попросил:

— Здесь подождите.

Не тут-то было. Лёнчик оскалился, Юрчик легонько пихнул меня в плечо.

— Шагай давай!

На улице хватало прохожих, так что я лишь пожал плечами и прошёл во двор, миновал закуток с водосточной трубой и встал у крайнего подъезда.

— На первом этаже электрический щиток слева, — указал я на входную дверь. — Нижний край отогнут, снимки внутри. Идите и заберите.

Юрчик сунул руку в карман, Лёнчик огляделся и кивнул в сторону подъезда.

— Сам забери!

Я пожал плечами и взбежал на крыльцо. Орки поспешили следом. Зря-зря.

Дверь открылась со скрипом, мощная пружина сразу потянула её обратно, но кто-то из орков успел перехватить ту и придержать. Я шагнул в тесный тамбур и постарался восстановить в памяти первые минуты своего появления в этом мире, а точнее — пантомиму капитана Кузнецова. Раз, раз, раз-два-три…

Бомбардиры сопели сзади, я шагнул на лестницу в пяток ступеней, ведущую к площадке первого этажа, и после мимолётной задержки резко повернулся корпусом, стремительно выбросил назад левый локоть. И — попал!

Правильно оценил дистанцию, верно учёл рост, ну а шибанул так и вовсе изо всех сил, и пропустивший удар в переносицу Лёнчик рухнул как подрубленный на своего приятеля, навалился на него и сковал движения, а отшатываться тому в узком тамбуре было попросту некуда. Да и некогда!

Я уже завершил разворот и провёл прямой в лицо. Врезал правой с оттягом, попал Юрчику в челюсть, и голова орка мотнулась — он приложился затылком о захлопнувшуюся за спиной дверь и поплыл. Я шагнул вперёд, спеша сократить дистанцию, запнулся о ноги Лёнчика и потерял равновесие. Уже в падении добавил левой, но удар вышел смазанным и едва ли хоть на что-то повлиял. Рухнули!

Юрчик оказался внизу кучи-малы, а я сверху, чем и не преминул воспользоваться: толкнул входную дверь, выполз на крыльцо, вскочил. Голова придавленного подельником бомбардира вывалилась наружу, и я резко захлопнул дверь, лишь в самый момент слегка её придержал, не желая доводить дело до смертоубийства.

Глухо стукнуло, бугай перестал ворочаться и затих. Глянув внутрь, я без особого удивления углядел на его руке латунный водопроводный вентиль и счёл свои действия целиком и полностью оправданными. Мог бы, конечно, и пси-энергией долбануть, но такой козырь лучше до поры до времени придержать в рукаве.

Сбежав с крыльца, я дошёл до водосточной трубы, присел на корточки и вытянул из неё свой пакет. Сунул его под олимпийку, вышел со двора.

В кафе возник соблазн заказать ещё один молочный коктейль, но решил попусту время не терять и двинулся прямиком к нашему столу. Вольдемар что-то увлечённо вещал Тони — судя по тому, как стиляга съёжился и втянул голову в плечи, деляга нагонял на него жути, но при виде меня осёкся и выпучил глаза.

Я подошёл, взял Тони под руку и заставил подняться на ноги.

— На улице подожди, — сказал ему и подтолкнул. — Иди! — Сам уселся и недобро улыбнулся. — Вольдемар, дружище! Я ведь не просто так уточнял, договорились мы или нет!

Но деляга уже опомнился и взял себя в руки.

— А что не так? — разыграл он недоумение. — И где ребята? Где снимки⁈

— Ребята там, снимки здесь, — ответил я. — А что не так, мы можем у Тони спросить. Вернуть его?

Как видно, Вольдемар и в самом деле наговорил стиляге лишнего, поэтому моё предложение проигнорировал и повторил:

— Где ребята?

— С ними всё будет хорошо, а вот на твой счёт есть у меня некоторые сомнения.

Я прервался и повертел чуть нывшими после удара пальцами, деляга воспользовался моментом и перешёл в наступление:

— Не знаю, что там у вас…

— Хватит! — оборвал я его. — Видишь ли, Вольдемар, мне не нужны проблемы. Ни разу не нужны! И в моём понимании проблемы — это не те два клоуна, а уголовный розыск, который станет шерстить твои связи, если тебе вдруг оторвут голову.

Деляга попытался вставить слово, но я тотчас его перебил:

— Заткнись и слушай! Мы с тобой договорились, но ты зачем-то решил всё переиграть. Поверь, я очень хочу закрыть на это глаза. Я очень-очень хочу тебя простить, ведь мне не нужны проблемы. Но ты же знаешь, как это работает. Я просто не смогу обо всём забыть, и рано или поздно — через неделю, месяц или даже полгода! — мы отправимся на рыбалку. Я, ты и чугунная батарея. Угадай, кто вернётся обратно?

Строить предположения на сей счёт Вольдемар не пожелал и нервно забарабанил пальцами по столу.

— Гудвин, ты всё неправильно понял!

Я пожал плечами.

— Пусть так. Но тебе-то от этого не легче. Малыш, ты же не первый день в этом бизнесе. Ты ведь знаешь, как делаются дела…

Он определённо об этом знал, как был осведомлён и о навязчивых маниях лесостепных орков, а потому затравленно глянул на меня и полез за бумажником. Вытянул одну зелёненькую бумажку, немного поколебался и присовокупил к ней вторую. В кошельке оставалось ещё немало банкнот, но я решил делягу через колено не ломать и ограничился парой купюр, ведь были это не светло-зелёные трёшки, а тёмно-зелёные полтинники. Сто рублей — неплохой повод позабыть о наших с ним разногласиях.

Я на миг прислушался к своим ощущениям и кивнул.

— Нормально. Отпустило.

Вольдемар с явственным облегчением перевёл дух и спросил:

— А снимки?

Вытянув из-под олимпийки пакет, я расправил его, встал и протянул, разведя ручки в стороны.

— Забирай.

Вольдемар поморщился, но всё же запустил внутрь руку и вынул газетный свёрток.

— Не трогай Тони, — попросил я напоследок. — Он теперь мне должен, отрабатывать будет.

Стиляга мялся у входа в кафе.

— Идём! — позвал я, проходя мимо.

Тони припустил следом.

— Ну что? Как договорились?

— Погоди ты! — отмахнулся я. — Что он там