— Уже слишком поздно. Все уже случилось. К тому же, это временно. Я вернусь, – лгу я.

Кто знает, что будет, когда мы вернемся в Нью-Йорк. Я уж точно не знаю. Все, что я знаю – моя мать не может жить затворницей в собственном доме, боясь насмешек, которые обрушатся на нее, стоит ей показаться в городе. Я никогда не забуду, как безутешна она была в первые дни. Даже мой трудоголик-отчим оставался с ней дома. Пока Финн и Скарлетт изо всех сил старались поддержать меня, Дик взял ситуацию в свои руки, постоянно напоминая матери, что она – центр его вселенной, и что он уничтожит тех, кто это устроил.

Как будто он способен на это.

Как только это долбаное видео попало в сеть, даже Дик со всеми своими миллиардами не смог стереть его из людской памяти. Конечно, его юристы начали проверку всех, кто поделился, ретвитнул или выложил запись, но урон уже был нанесен.

— Клянусь, когда мы вычислим этих ублюдков, я сверну им шеи, – рычит Финн с такой ненавистью, что я почти верю в его способность выполнить угрозу.

— Ты любовник, Финн, а не драчун, – шучу я, пытаясь разрядить обстановку. — Просто присмотри за Стоун. Убедись, что эти ублюдки снова не придут за ней.

— А как же Скарлетт? Что если они придут за ней?

Я стыдливо опускаю голову.

— Ты серьезно оставишь ее на съедение волкам? Одну?

— Она не будет одна. Мне нужно, чтобы ты и Стоун приглядели за ней. Сделаешь это для меня, Финн? Пока я не пойму, что делать дальше.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь, – упрекает он, скрещивая руки на груди.

— Знаю. Но мне все равно нужно уехать. Мама пожертвовала всем ради меня. Каким же я буду сыном, если в единственный момент, когда действительно нужен ей, не окажусь рядом? Скарлетт поймет. Мне просто нужно, чтобы вы двое были моими глазами и ушами, пока меня не будет. Сможете сделать это для меня?

— Да, засранец. Ты же знаешь, я всегда прикрою твою спину.

— Спасибо.

— Значит, ты правда это делаешь? – снова спрашивает он, лениво пиная воздух.

— Правда.

— Черт. Я буду безумно по тебе скучать, – он бросается ко мне, заключая в медвежьи объятия.

— Ты сейчас меня раздавишь, горилла.

— Я не виноват, что ты тощий дрыщ. – Его смешок заставляет меня рассмеяться в ответ.

Только Финну под силу заставить меня улыбаться, когда моя жизнь рушится.

— Хочешь, я пойду с тобой, чтобы сказать ребятам? – предлагает он с застенчивой улыбкой.

Я киваю.

— По крайней мере, я должен сказать Линку.

— Ты же знаешь, он поддержит любое твое решение.

— Знаю, – отвечаю я, проводя рукой по лицу и вспоминая альтернативу, которую он предлагал до того, как все пошло под откос. — Ты никогда не думал, что нам стоило поступить иначе той ночью?

— Каждый чертов день, – признается Финн шепотом. — Но если бы этого не случилось, я бы никогда не встретил Стоун.

— Три человека погибли, Финн, а ты думаешь о своем члене? – я насмехаюсь над ним, потому что одному Богу известно, когда еще выпадет такой шанс.

— Пошел ты, – огрызается он, тыча мне в лицо средним пальцем. — Я в курсе, что они, блядь, погибли. И не напоминай мне про младшего. Это всегда выбивает меня из колеи. Но Стоун – моя жизнь, Ист. Я не смогу пожалеть об этом. Никогда.

Мне хочется закатить глаза от его романтизации столь мрачного события, но тут мысли сами обращаются к Скарлетт. Та ночь стала одним из самых ужасных испытаний в моей жизни, но даже она не сравнится с той сокрушающей болью, которую я почувствую, когда придется проститься с единственной девушкой, которую я когда-либо любил.

Это будет ужасно.



Я пробираюсь в ее дом, зная, что она скоро вернется со своего выступления в "Латунной Гильдии". Более разумный человек отправился бы туда, чтобы попрощаться, но я, влюбленный дурак, жажду еще хоть раз побыть с ней наедине без лишних глаз.

Когда она, наконец, возвращается, в гостиной выключен свет, и лишь слабый огонек в камине освещает комнату. Уже не удивляясь моим незаконным визитам, Скарлетт снимает туфли, подходит к дивану и садится рядом, пока я продолжаю смотреть на пламя.

— В детстве я обожал зажигать спички – смотреть, как вспыхивает и гаснет огонь. Я тебе об этом рассказывал?

— Нет, – тихо отвечает она, подтягивая ноги к себе и прижимаясь головой к моему плечу.

Я беру ее руку и начинаю осыпать легкими поцелуями от запястья до локтя.

— А теперь ненавижу. Они причиняют тебе боль, поэтому огонь потерял для меня всю магию. Я не могу радоваться тому, что ранит тебя. Ты же знаешь это, да, Скар?

— Что случилось, Ист? С твоей мамой все в порядке? – она чувствует мое беспокойство.

— Нет, – только и отвечаю я.

— Зачем ты на самом деле пришел, Истон?

Я тихо выдыхаю, притягиваю ее к себе и в последний раз вдыхаю аромат ее шампуня с запахом сакуры.

— Это я должен быть самым проницательным, помнишь?

— Я училась у лучших, – отвечает она, так же крепко обнимая меня за талию. — Просто скажи. Я выдержу.

— Дай мне минуту, детка. Просто позволь мне сделать это.

Я целую ее в макушку, и мы молча смотрим на огонь. Внутри я умираю, разваливаюсь на части прямо рядом с ней, и хотя она не может видеть, как разрывается мое сердце, все равно чувствует каждую рану.

— Ты оставляешь меня, да? – наконец произносит она, и каждое слово пропитано болью.

— Да.

— Когда?

— Завтра утром.

Ее слезы беззвучны, но мы оба дрожим.

Я беру ее лицо в ладони, поворачивая к себе.

— Спасибо, – выдыхаю я.

— За что?

— За то, что показала мне, что у меня еще есть душа.

За то, что полюбила меня.

Она вцепляется в мою рубашку, слезы катятся по ее прекрасным щекам.

— Почему мне кажется, что я больше никогда тебя не увижу?