class="p1">— Я не могу обещать, что увидишь, – честно отвечаю я.

Она начинает мотать головой, отказываясь принимать неопределенное будущее.

— Я уеду. Я поеду с тобой, – говорит она с такой твердостью, что это заставляет меня любить ее еще сильнее.

Горький смех и сдавленный плач срываются с моих губ одновременно, прежде чем я притягиваю ее лицо к себе и целую. Но этот поцелуй сладкий и горький одновременно. В нем – клятва моей вечной любви, которую я так и не осмелился произнести вслух. И, вероятно, именно его я буду вспоминать чаще всего в те одинокие ночи, когда буду тосковать по ней.

— Нет, малышка. Не поедешь.

— Я буду ждать, – страстно обещает она, когда я отказываю ей. — Я буду ждать, Ист. Сколько бы ни потребовалось, я буду ждать, пока ты не вернешься ко мне.

Господи, она разрывает меня на части.

— Скар...

— Нет! Не говори. Не смей говорить этого!

— Может, так будет лучше. Без меня ты наконец найдешь того, кто достоин тебя. Того, кто будет заставлять тебя улыбаться, а не плакать. Того, кому ты станешь петь и для кого будешь жарить блинчики в три часа ночи. Того, кто наполнит твои дни счастьем, а не болью. Я не тот человек, Скар. Я никогда им не был.

— Ты им был, Ист. Был.

— Нет. Я хотел им стать, Скар. Черт! Больше всего на свете. Но я не смог. Я даже собственную мать не сумел защитить. Как я защищу тебя?

— Мне не нужна твоя защита, Ист. Мне просто нужен ты, – хрипит она, стирая с моего лица позорные слезы.

— Ты заслуживаешь лучшего.

— К черту то, что, по-твоему, я заслуживаю! Ты – то, чего я хочу.

— Моя маленькая мышка с коготками. У нас еще есть эта ночь. Это все, что я могу тебе дать, – шепчу я, прижимаясь виском к ее виску.

— Этого будет мало, – в отчаянии плачет она, запуская пальцы в мои волосы.

Я усаживаю ее к себе на колени, и мы держим друг друга, оплакивая будущее, которое у нас могло бы быть. Лишь когда в ее окно начинают проникать первые лучи рассвета, я понимаю, что мы провели всю ночь, плача в объятиях друг друга. Я еще раз окидываю ее взглядом, прежде чем уложить на диван и накрыть пледом.

Когда я встаю, чтобы уйти, понимаю, что меня трясет.

Так не должно было случиться. Общество хотело, чтобы я уничтожил Скарлетт, и хотя я изо всех сил пытался избежать этого – в итоге все равно ее погубил.

Я подхожу к двери и в последний раз окидываю взглядом ангела, беспокойно спящего на диване.

Я люблю тебя.

Я буду любить тебя до последнего вздоха, Скар.

Никогда не забывай меня.

Потому что я проживу сотни жизней, прежде чем смогу забыть тебя.

Но я не произношу ни слова из этого и шагаю во тьму, которой станет моя жизнь без Скарлетт.

Глава 27

Скарлетт

Часы превратились в дни, а дни в целую неделю с тех пор, как я в последний раз засыпала в объятиях Истона.

На сцене я исполняю меланхоличную версию War of Hearts от Ruelle, и моя боль очевидна для каждого в зале. Каждое мое чувство вырывается с каждым мелодичным словом, но даже катарсис, который обычно дарит мне музыка, сейчас кажется недостижимым.

Когда я возвращаюсь в свою гримерку, там меня ждет Оуэн. Едва я переступаю порог, он встает с места и за мгновение сокращает расстояние между нами. Не говоря ни слова, он обнимает меня, заставляя платину, сдерживающую мои слезы, рассыпаться на мелкие кусочки. Я рыдаю так, как не позволяла себе с того дня, когда Истон ушел. Оуэн гладит меня по волосам, его белая рубашка с воротником намокает от моих слез, пока он утешает меня.

— Я знаю, тебе больно, милая. Но поверь мне, ему тоже.

Я отрицательно качаю головой, хотя слышу правду в его словах.

— В конце концов, он забудет меня.

Оуэн приподнимает мой подбородок, смахивая слезы.

— Это невозможно, Скарлетт. Этот мальчик любит тебя. Любовь сочилась из него каждый раз, когда он смотрел на тебя, – Оуэн тяжело вздыхает и снова прижимает меня к себе, пока мои тихие рыдания не стихают. Убедившись, что я взяла себя в руки, он подводит меня к дивану и усаживает рядом.

— Может, тебе стоит взять пару выходных.

Я качаю головой и твердо отвечаю:

— Нет. Это все, что у меня осталось. Пожалуйста, не отнимай у меня и это.

— Я и не собирался что-то у тебя отнимать. Просто подумал, что тебе нужно время, чтобы залечить раны, которые еще так свежи.

— Не уверена, что они вообще заживут.

— Заживут, Скарлетт. Поверь мне. Мне столько раз разбивали сердце, но я все же выжил.

— Сколько раз ты влюблялся? – скептически спрашиваю я, не представляя такого.

Моя любовь к Истону похожа на молнию, пойманную в бутылку – редкую и волшебную. Как можно пережить такое больше одного раза?

— За всю жизнь я любил только двух женщин. Твою мать и свою жену.

Я сжимаю губы, беспокойно теребя руки на коленях.

— Ты любил их одинаково?

— Нет. Любовь к твоей матери превратилась в дружбу, которую я буду хранить до конца своих дней.

— А жену?

— Это… сложно. — Он смеется, но в его глазах нет веселья.

— Как это может быть сложно? Вы же женаты.

— Брак – это всего лишь подпись на бумаге. Иногда ты любишь человека сильнее, чем он тебя. Поначалу ты думаешь, что смиришься, ведь он хотя бы рядом. Но в конце концов это съедает